Муцалов Ш

Муцалов Ш. Ш.

к.ю.н.доц

заведующий кафедрой

уголовного процесса

и криминалистики

ЧГУ

Анализ развития уголовной ответственности за правонарушения в банковской сфере в России

Важным элементом современной экономической жизни является банковская сфера,и особо привлекают внимание уголовные преступления которые уже принимают форму массового явления в том числе и связанные с банковскими терминалами и карточками. Не менее интересны правонарушения и в дореволюционной России,чему и посвяшена данная статья.

Как известно в научной литературе прошлых лет, посвященной проблеме пре ступности в банковской сфере, большое внимание уделяется и вопросу совместительства государственной службы с участием в различных акционерных компаниях.

Начиная с 1860 г. совместительство приняло в России угрожающий характер. Высшие чиновники Министерства финансов приглашались в учредители за возможность в будущем получать кредиты Госбанка.

Разного рода жесткие ограничения в деятельности вызывали у акционерных компаний стремление обойти закон и с помощью совместителей добиться для себя различных льгот, что привело к массовым злоупотреблениям [i].

Сложность запрета совместительства заключалась в том, что он в значительной степени ограничивал право частной собственности, т. е. право управления своим капиталом, вложенным в акционерное общество. Вместе с тем 3 декабря 1884 г. императором был подписан именной указ - «Правила о порядке совмещения государственной службы с участием в торговых и промышленных товариществах, а равно в общественных и частных кредитных учреждениях»[ii]. Таким образом, уже более 100 лет назад была предпринята своего рода попытка преодоления законодателем элементов коррупции в высших эшелонах власти и предусматривалась уголовная ответственность правительственных чиновников и должностных лиц за нарушения в сфере банковских отношений.

Исключительно важное значение имели положения гл. 12 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. «О нарушении постановлений о кредите». Предусматривалась ответственность за открытие частного банка без дозволения правительства или без соблюдения установленных законом правил (ст. 1152), за подлог при займе из государственных или общественных и частных кредитных установлений (ст. 1151). За банковские злоупотребления несли одинаковую ответственность как чиновники и должностные лица государственных кредитных установлений, так и должностные лица общественных и частных банков: за подлоги и неверность в сохранении вверенного им имущества, принятие противозаконных подарков, взятки и вымогательство (ст. 1154), за неправильные и злонамерные действия в производстве ссуд или выдаче вкладов с ущербом для того установления, в котором они служат (ст. 1155). При этом кассационная практика Правительствующего Сената понимала под должностными лицами всех тех, кто исполнял в общественных и частных банках служебные обязанности, относящиеся к деятельности банка по денежным его оборотам и по заведыванию принадлежащим ему имуществом.

Однако на практике ст. 1154 и 1155 применялись лишь при наличии в инкриминируемом деянии трех признаков - «отступления от устава данного кредитного учреждения, ущерба для его имущества и злонамеренности виновного». В итоге, «с одной стороны, открывался широчайший простор и полная безнаказанность для самых отчаянных спекуляций и авантюр, предпринимавшихся во имя личной корысти и с вопиющими отступлениями от устава, лишь бы только они увенчались успехом; с другой же, всякое маловажное отступление от буквы устава, оканчивающееся неудачей, должно было влечь за собой применение суровых определений ст. 1154 и ст. 1155 Уложения о наказаниях, так как всякую банковскую операцию можно было свести к злонамеренной. И если понимать это неопределенное выражение в смысле личного интереса, - то нельзя отрицать, что в любом действии руководителя банка можно было усмотреть, по крайней мере, стремление путем той или иной спекуляции доставить себе выгоду, так как от успеха дел банка зависел и его личный успех»[iii].

Особо предусматривалась ответственность чиновников и должностных лиц государственных кредитных установлений, общественных и частных банков за нарушение банковской тайны (ст. 1157). В этой же главе рассматривались вопросы ответственности за подделку билетов государственных кредитных установлений (ст. 1149), общественных и частных банков (ст. 1150), подлоги и другие злоупотребления векселями (ст. 1160). Статьи 1163-1168 разрешали вопросы ответственности за различные злоупотребления, связанные с банкротством[iv].

Уголовное уложение 1903 г. также содержало ряд норм, призванных охранять кредитно-банковские отношения. Например, глава 34 «О банкротстве, ростовщичестве и иных случаях наказуемости по имуществу» содержала более десяти статей, посвященных тем или иным деяниям, совершаемым должником в преддверии или во время банкротства. Блок статей с 324-й по 333-ю описывал нормы о нарушениях постоновлений о кредите[v]. Деяния, описанные в этих статьях, не были предусмотрены в Уложении о наказаниях. Включению их в Уголовное уложение предшествовала кропотливая работа составителей, изучение новых форм экономической жизни общества. Так, тюремному заключению до шести месяцев могло быть подвергнуто лицо за открытие подписки на ценные бумаги от имени не разрешенного к открытию торгового или промышленного общества или товарищества[vi].

Нормы главы 29 «Об оглашении тайн» описывали различные случаи разглашения сведений, составляющих тайну. Например, в ст. 544 говорилось об оглашении тайны спужащим в кредитном установлении, причем деяния преследовались независимо от наступления вреда, последовавшего оттакого разглашения (для справки: современное уголовное законодательство России предусматривает такого рода ответственность только при наличии крупного ущерба). Многие новые преступления в сфере банковской деятельности в той или иной степени были связаны с обманом, вследствие чего предлагалось применять в таких случаях положения статей о мошенничестве.

Помимо этого, в 1906 г. отделение главы 13 Уложения о наказаниях было дополнено блоком норм об ответственности содержателей банкирских заведений и меняльных лавок за производство запрещенных операций, совершение запрещенных законом сделок по покупке и продаже золотой валюты и тому подобных ценностей в золотой валюте.

Основным банковским актом этого периода можно с уверенностью считать Закон от 29 апреля 1902 г. об упрочении деятельности частных банков, который ограничил размер выдаваемых учреждениями долгосрочного кредитования городских ссуд 1/3 от общего числа ссуд. Немало норм Закона касалось акционерных коммерческих банков (например, членам правлений банков, управляющим делами и другим служащим этих банков было запрещено пользоваться в своем банке любым видом кредита; существенным образом упрощена процедура для возбуждения меньшинством акционеров ходатайства о проведении в банке правительственной ревизии, для чего теперь требовалась инициатива группы акционеров, представляющих 10% голосов на общем собрании и 5% паевого капитала).

Таким образом, история становления и развития в России кредитно-финансовой сферы в целом и банковской системы в частности свидетельствует, что сопутствующие позитивные процессы и негативные явления, детерминирующие экономическую преступность, всегда зависели от форм собственности, экономической модели государства, особенностей правового регулирования общественных отношений в сфере денежного обращения и банковской деятельности. При этом предпринятый анализ исследования кредитно-финансовой сферы показал, что многие черты современного состояния преступности здесь не являются чем-то совершенно новым для российских. Вот почему было бы непростительно не принимать во внимание уже имеющийся исторический опыт защиты от противоправных посягательств на кредитно-финансовые интересы как государства в целом, так и отдельных хозяйствующих субъектов, включая банки, примером и аналогом которому и может служить законодательство дореволюционной России.

Руководство финансового ведомства в 1910 г. отмечало невозможность осуществления контроля за деятельностью банковских учреждений. Довольно часто банки открывались исключителыю с целью недобросовестного обогащения за счет клиентов[vii]. В этой связи при конторах и отделениях Госбанка были введены должности инспекторов по делам мелкого кредита: инспекторы наделялись широкими полномочиями: проведение ревизий «во всякое время по своему усмотрению»; право изменять состав правлений и советов товариществ в случае обнаружения «беспорядков или злоупотреблений».

Так, о недостатках в работе Гродненской казенной палаты свидетельствует Циркуляр Департамента государственного казначейства, адресованный управляющему казенными палатами: «Имевшие место в последние годы растраты в казначействах денежных сумм и гербовых знаков обнаружили с достаточной ясностью весьма неудовлетворительную постановку не только срочных, но и внезапных свидетельств казначейств. Проверка наличности процентных бумаг в казначействах производилась весьма неудовлетворительно... к числу причин, вследствие которых замедляется обнаружение преступлений по хищениям и растратам казенных сумм, спедует, что многие казенные палаты не проверяют должным образом полученных ими актов и ведомостей о свидетельствах казначейств»[viii].

Аналогичные выводы можно было найти и в результате проверки Минского городского кредитного общества в 1904 г. Убытки, отраженные в балансе этого общества, характеризовались «чрезмерными ссудами», выданными некоторым членам общества, которые они не смогли своевременно погасить. Попытки же взыскать долг путем продажи заложенного имущества оказались безрезультатными[ix]. По данным С.С. Остроумова, с 1909 по 1913 г. произошел значительный рост нарушений уставов торговых и кредитных предприятий. Нарушения выражались в основном в невыполнении обязательств по полученным кредитам, вследствие чего возросло число подлогов векселей и иных ценных бумаг[x].

Достаточно большое внимание в литературе прошлых лет уделялось проблеме совместительства государственной службы с участием в различных акционерных компаниях. Высшие чиновники Министерства финансов нередко приглашались в учредители за будущую возможность получать кредиты Госбанка. Все это приводило к массовым злоупотреблениям и растратам денежных средств, что не могло не сказаться на процессе формирования стабильной кредитно-финансовой системы государства.

Проведенное ретроспективное исследование кредитно-финансовой сферы России конца XIX и начала XX столетия позволяет выявить типичные виды и формы преступной деятельности в банковской системе. Вместе с тем следует признать и то обстоятельство, что специальные криминалистические исследования в данной области напрочь отсутствовали, поскольку криминалистика как научная дисциплина в данное время начинала только зарождаться.

В памятниках уголовного права XIX в. не содержалось единой группы экономических преступлений. Однако анализ уголовного законодательства позволяет утверждать, что уже тогда деяния, посягавшие на нормальный ход осуществления банковской деятельности, были криминализированы.

Подытоживая вышеизложенное, следует отметить, что нами была предпринята попытка краткого исторического анализа развития уголовной ответственности за правонарушения в банковской сфере в России. Проведенное исследование источников позволяет утверждать, что развитие экономических отношений влечет за собой неизбежное совершенствование законодательства, в определенном смысле защищающего сложившуюся на данном историческом этапе стадию развития экономики. При этом еще раз подчеркнем тот факт, что ретроспективный анализ нормативной базы может стать весьма ценным материалом для совершенствования ныне действующего законодательства.