Докторант PhD Аманжолова Д.А.

КазНПУ имени Абая, Казахстан

Политика Российской империи в отношении строительства мечетей в Казахской степи во второй половине ХIХв.

Первым документом, отражающим политику российского правительства в отношении строительства мечетей можно считать указ Сената от 8 марта 1744г. «О поселении казанских татар в Оренбург и разрешении им строить мечеть вне города». Причиной этому явилось то, что из-за «отдаленности» города желающих поселиться в нем и производить торг было «самое малое число». Определенную роль сыграло и то, что татары, знающие язык и исповедующие одну религию с казахами, могли лучше и быстреее способствовать включению казахов в систему общероссийского рынка и выступить посредниками в торговых отношениях между казахской степью и Россией. В результате было разрешено переселить в Оренбург 200 татарских семей из Казанской губернии, которые должны были быть «люди зажиточные и торги производить могущие». [1, С.69-70] Инициатором и организатором переселения стал Сеит Аитов, сын Хаялина из Казанского уезда, деревни Маметевой пустоши. В 1745г. ими был образован посад «верх по реке Сакмара в 20 верстах от Бердянской слободы и 18 верстах от Оренбурга», получивший название Сеитовской, по имени ее основателя. В 1747г. население слободы составило 996 душ мужского пола, из них 973- татар, 23- башкир. [2, С.164]

22 июня 1744 был издан новый указ Сената, согласно которому было: 1.разрешено восстановить старые и строить новые мечети при наличии в поселении от 200 до 300 ревизских душ мужского пола, но не более одной на каждый населенный пункт и только там, где совместно с мусульманами не проживали православные. 2. При недостаточности верующих в одном поселении допускалось причислять к ним жителей других населенных пунктов до образования 200–300 душ для организации совместного прихода и строительства мечети. 3. Запрещалось насильственное крещение мусульман [3]

Следующим шагом российского правительства по регулированию процесса строительства мечетей стал Указ Сената от 23 сентября 1756г. «О дозволении строить в татарских деревнях мечети по прежнему». Данный указ внес ясное определение, что мечети могут быть построены только при наличии численности 200-300 д.м.п.[4].

Важные шаги в этом направлении политики имперских властей стали указы Екатерины II от 8 июля 1782г. и 2 мая 1784г. о строительстве мечетей, так как создание пограничной зоне (между казахскими кочевьями и Оренбургскими пограничными линиями) специальных мест для публичной молитвы станет «… способом к воздержанию их от своевольства лучше всяких строгих мер» и кроме того привлечет среднеазиатских купцов « к беспрерывному приезду … на торг». С 1783г. после издания указа выделилось из казначейства 20 тыс. рублей, чтобы в четырехлетний срок построить четыре мечети. Новая мечеть в Оренбурге около менового двора « из-за близости пребывания хана Младшего жуза - Нуралы» была сооружена и открыта в 1785г.. Однако эта мечеть находилась за чертой города, на степной стороне, за Уралом и долгое время не имела своего прихода и обслуживала только приезжих мусульман, в частности казахов, купцов из Средней Азии.[5]

В 1802г. оренбургские мусульмане из-за отдаленности Меновнинской мечети обратились с просьбой туркменскому хану Пирали, следовавшему из Оренбурга на встречу с Александром I, посодействовать в открытии первой городской мечети. В результате 6 мая 1802г. был издан именной указ императора о разрешении строительства мечети в Оренбурге «для ободрения жительствующих в Оренбурге и по торговому промыслу приезжающих туда в немалом числе разных магометанского звания народов». Мечеть строилась за государственный счет и было оговорено, что строение «состоять должно без всякого лишнего великолепия…». Мечеть официально была открыта в 1805 г. и носила название Оренбургской городской казенной мечети. [6] Кроме того, предполагалось строительство мечетей вдоль пограничной линии, в частности в Верхнеуральске «по случаю расположения кочевок знатных старшин против Верхнеуральской дистанции, в Троицкой крепости для приобщения казахов «к торгу», в Петропавловской крепости «…в виду близости пребывания хана Средней орды- Вали». [7]

Вышеназванные факты свидетельствуют о том, что российские власти возлагали на мечети политические надежды, поэтому правительство на первом этапе пыталось удовлетворить просьбы влиятельных представителей казахской знати о постройке мечетей. По данным омской администрации к 1825г. функционировали мечети: 1. султана Чанчара Султанмаметова по Иртышской линии вблизи форпоста Подпускного; 2. ханши Айганым Валиевой на расстояние 150 верст от крепости Пресновской при Сырымбет . Региональные власти свидетельствовали, что они выстроены с высочайшего соизволения за счет казны.[8].

В данном случае важен факт осознания центральной властью необходимости строительства культовых зданий для мусульманского населения обширного полиэтничного Оренбургского края. Следствием этого стал тот факт, что в “Уставе о Сибирских киргизах” 1822 года, в первом документе, положившем начало включению казахов Среднего жуза под общее управление империи, предполагалось строительство культовых сооружений. Параграф 124 “Устава” указывал, что могут быть построены в каждом округе наравне с другими общественными зданиями молитвенный дом с жилищем для духовенства. Параграфом 125 предполагалось составление планов и смет с указанием местных средств к приведению в исполнение. Эти планы и сметы должны быть представлены на утверждение правительства. Ответственность за скорейшую постройку этих зданий возлагалась параграфом 126 Устава на областное начальство. Думается, что эти параграфы были предусмотрены и из соображений использования мечетей в интересах русской власти, а также из представления Центра о принадлежности казахского народа к исламу и соответственно важности и необходимости молитвенных домов.[ 9]

До начала 30-хгг.Х1Хв. в казахской степи не было построено ни одной мечети, хотя в архивах сохранились прошения султана Ормана Нуралиева (1809г.) о строительстве мечети близ Сарачиковской крепости и султанов Абдулмукмина Ашимова, Тауке и Баймухамеда Айшуаковых (1825г.) о строительстве мечети на 200 человек при устье реки Хобда. [10]

Важное значение в политике российских властей по строительству мечетей стал Указ Правительствующего Сената от 31 мая 1829г., подтвердивший основные требования к строительству мечетей, а именно число прихожан при мечети. В данном указе впервые был поднят вопрос о важности единообразия фасадов мечетей как «зданий общественных» и дано поручение строительному комитету Министерства внутренних дел составить общий план и фасад для строительства мечетей. [11].

И наконец, в1844г. был издан указ «О постройке мечетей по ведомству Оренбургского магометанского духовного собрания по новым планам и фасадам», по которому министр внутренних дел отправил распоряжение в губернские правления о важности соблюдения образцового чертежа, включающий новый план и фасад деревянных мечетей. Кроме того, в «Строительный Устав» была введена глава «О построении магометанских мечетей». Статьи 264 и 265 этой главы гласили: «Новые мечети надлежащими духовными и гражданскими начальствами признанные необходимыми в содержании, строятся по плану и фасаду, в 1844г. высочайше для них утвержденных…». [12].

В 1857г. был издан Свод законов, где в статье 260 говорилось, что: построение новых мечетей допускается не иначе, как по представлениям от приходов и приходских членов в ОМДС и «с утверждением начальства губернского», которое должно было удостовериться в необходимости «построения сих новых мечетей, а равно в достаточности средств для приличного их содержания».[13] Данный документ раскрывал механизм и процедуру получения разрешения российского правительства на строительство мечети. Данный документ направлялся в Оренбургское Мусульманское Духовное Собрание, получив одобрение, пересылался в губернское правление. В строительное отделение того же государственного органа мусульманской общины высылался чертеж и фасад будущей мечети. [14]

В 60-е годы оренбургские губернские власти регулярно отправляли в Министерство внутренних дел доклады и предложения, требовавшие усиления контроля властей над мусульманскими улемами. Важным шагом новой политики российских властей было создание в 1865 г. Степной комиссии для изучения управления киргизскими степями, одной из задач которой было исследование, в какой степени распространен ислам в различных частях степи. Степная комиссия должна была представить проект мер, направленных на остановку дальнейшего распространения ислама, и изучить возможности христианизации казахов. В результате исследования были составлены две секретные записки: “О магометанстве в киргизской степи и об управлении духовными делами киргизов” и “О распространении христианства в киргизских степях”. [15] Комиссия отметила наличие большого количества мечетей, указных и неуказных мулл, а то и просто лиц, исполняющих обязанности мулл. Но в то же время комиссия признала, что религиозного фанатизма среди казахов пока нет, наоборот, большинство казахов по-прежнему практически не знает основ ислама. Из этого был сделан вывод, что еще не поздно изменить ситуацию в пользу православия. Для этого комиссия предложила следующие меры: 1) необходимо изъять казахов из ведения ОМДС; 2) заведовать духовными делами должны местные муллы, подчиненные местному гражданскому начальству, а через него – МВД; 3) духовных лиц должно выбирать само общество и только из самих казахов; 4) избираемые в муллы казахи не должны сдавать экзамен по исламу; 5) установить норму количества мулл и мечетей в казахских обществах; 6) обязанности мулл должны быть ограничены только религиозной сферой; 7) разделить сферу образования и религии. [16]

Сложившиеся обстоятельства вынуждали казахское население ходатайствовать о строительстве мечетей в степи. В архивах сохранились прошения за 70-90-е годы Х1Хв. казахов Тургайской, Семипалатинской, Сыр-Дарьинской , Акмолинской областей о строительстве мечети или молитвенного дома не только в волости, но и в аулах.

Ст. 99 Положения 1891 г. устанавливала порядок строительства мечетей в Степном крае. Возведение мечетей разрешалось в Акмолинской и Семипалатинской областях Степным генерал-губернатором, в Семиреченской области – Туркестанским генерал-губернатором, а в Уральской и Тургайской – министром внутренних дел. Возведение мечетей допускалось не более одной на волость. Мечети и школы при них должны были содержаться за счет добровольных пожертвований, дотаций из государственной казны для их функционирования не предполагалось. В 1896 году по предложению Департаменту духовных дел иностранных исповеданий за №6416 было указано о необходимости руководствоваться требованием допуска только одной мечети на волость. [16]

Таким образом, государственная политика России в отношении мечетей в Казахстане претерпела в течение XIX века определенные изменения. Как известно, мечеть в исламском мире выполняла ряд функций: идеологическую, воспитательную, просветительную, общественно-коммуникативную. Естественно, представители российской власти не могли игнорировать этот институт ислама. Поэтому с последней четверти ХУ111- первой половине XIX века. российские власти считали, что мечеть как общественное место сможет оказать влияние на казахское кочевое население, разовьет у них смирение, перевоспитает новоподанных кочевников, склонит на сторону Российской империи. На этом этапе строили культовые сооружения из средств казны, пытались регулировать количество прихожан, определить планы и фасады их, удобное месторасположение. Кроме того, российское правительство поддерживало прошения о желании построить мечеть. По мере же укрепления власти России на территории Казахстана, а также опасения исламизации населения и уход из-под русского влияния появилось стремление ограничить количество мечетей, регулировать их появление, отказывать в строительстве их. Эта политика второй половины XIX века не имела желаемых результатов не только из-за малочисленности контролирующих органов. Духовное собрание разрабатывало общие циркуляры и распоряжения для подведомственных ахунов, имамов и муэдзинов. Их тщательное изучение показывает, что в составлении наиболее важных циркуляров принимали участие чиновники не только религиозного учреждения, но и местной и центральной администрации. Некоторые документы, в частности фетвы муфтия, полностью разрабатывались в канцеляриях оренбургского генерал-губернатора, Министерства внутренних дел и Министерства юстиции. Эти факты четко показывают, что Духовное собрание являлось контролируемым органом, и не было независимым в своих действиях.

Литература:

1. Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. (соч. 1762г.) Оренбург, 1898.

2. ПСЗ РИ Т. XV. № 10991

3. ПСЗ. – Собр. 1е. – Т. XII. – № 8978

4. Добросмыслов А.И. Тургайская область. Исторический очерк.Оренбург.1898г. с.164.

5. Денисов Д. Исторические мечети Оренбурга // Мечети в духовной жизни тататрского народа (ХУШ -1917). Материалы всероссийской научно-практическойконференции. Казань 2006. С.55

6. ЦГА РК Ф. 338 оп.1 д. 452.Л.2

7. Cултангалиева Г.С. Западный Казахстан в системе этнокультурных контактов (ХУШ-начало ХХ вв.), Уфа, 2001

8. Материалы по истории политического строя. Т/1

9. Султангалиева Г.С.. К истории строительства мечетей в Западном Казахстане // Материалы межрегиональной научно-практической конференции: «Этноконфессиональный диалог: состояние, противоречия, перспективы развития» Оренбург 2001г.С.142-146.

10. ПСЗ РИ Т. XIX. № 17539

11. СПБ. РГИА Ф.821.Оп.8.Д.713 л.4

12. ЦГИА РБ Ф.-295.Оп.6.Д.1466

13. ЦГА РК, ф.15, оп.1, д.46, л.36

14. Речкина И.А. Мусульманская политика российских властей в казахской степи (конец XVIII в. – 60-е гг. XIX в.) Вестник Омского университета, 2006. № 2. С. 80–84.

15. РГИА ф.821 оп.8д.624 л.23

16. ЦГА РК ф.25.оп.1 д.461 л.22-23