Гуцол С.Ю.

Национальный технический университет Украины «Киевский политехнический институт»

Безопасность и заданность как фундаментальные составляющие мифосознания

В контексте современного психологического знания ключевым парадигмальным отношением становится «Человек − Мир», а категориальным − «Сознание − Жизнь». Сознание трактуется как неотъемлемая функция человеческой жизни, обеспечивающая дифференциацию жизнедеятельности.

В связи с этим большой интерес представляет концепция Ю.М. Швалба, предложившего в качестве фундаментальных дифференцировок жизнедеятельности рассматривать две пары оппозиционные психологических категорий: «свобода − заданность» и «риск − безопасность». Используя такую систему координат в качестве интерпретационного фрейма, Ю.М. Швалб описывает четыре основные формы сознания, выделяемые им, как в исторической ретроспективе, так и в онтогенезе: (мифологическая, религиозная или магическая, научная или предпринимательская и технократическая) [4].

Основополагающим уровнем сознания является мифологический. Безопасность и заданность являются двумя базисными направляющими, детерминирующими природу мифологического сознания. Безопасность мы здесь понимаем как субъективную оценку человеком благоприятности условий среды для его жизнедеятельности, сохранения здоровья, развития, а также созидания самой среды развития. Мифологическое сознание порождает целостное переживание субъектом предельной очевидности бытия и собственной тотальной вовлеченности в это переживание.

Среди украинских ученых, разрабатывающих данную проблематику, хочется также выделить Г.В. Куценко-Лада, которая особо акцентирует на роли защитной функции мифа − в значении безопасности, защищенности, душевного комфорта, уюта [3]. Среди российских коллег можно назвать Д.П. Козолупенко, подчеркивающую, что ключевое слово в определении функций мифа − уютно [2]. Идею динамики как условия защищенности можно встретить и у Г.Б. Бедненко, согласно взглядам которой первой функцией мифа является обеспечение безопасности человека, его защита [1].

Экзистенциональная психология связывает саму возможность зарождения мифологического способа отношений с реальностью с особой ситуацией «доверия» («до-верия»), в которой проявляется и актуализируется первичное различение «Себя» и «Другого». Это и есть ситуация предельной безопасности в нашем понимании. Это различение, которое формируется во внутреннем опыте, определяет первичную границу между «Я» и «Иным», тем самым, в дальнейшем способствует образованию полюсов потенциального напряжения. Миф здесь актуализируется в качестве медиатора, синтезиса, посредника в коммуникативном пространстве «Я» − «Другой», сдерживая нарастающую семантическую пропасть между «Своим» и «Иным» через переживание (проживание) «Своего» как «Другого» и «Другого» как «Своего». Таким образом, в силу своей принадлежности к обоим полюсам, уникальные ресурсы мифа заключаются в его способности удерживать Целое, в переживании целостности бытия.

Доверие как единовременная направленность индивида на себя и на окружающий мир является значимой предпосылкой актуализации мифа как специфического механизма удержания «Себя» и «Другого» в едином бытийном пространстве. Таким образом, мифологический способ миропроживания соединяет «Свое» и «Другое» в перспективе потенциально бесконечных возможностей построения различных семантических полей, тем самым порождая процесс смыслообразования и культуротворчества.

В современном дискуссионном научном пространстве в последнее время интенсивно обсуждается проблема «аккультурирующего» и личностного развития. В «аккультурирующем» развитии отчетливо прослеживается тенденция к негэнтропии, маркером которой является предпочтение взаимосвязанных структурированных культурных прецедентов, санкционированных этой культурой и выражающих ее фундаментальные константы; миф «сворачивает» процесс партиципации, жестко фиксируя устойчивые семиотические образования, тем самым, ограничивая возможности их развития. Психологической функцией мифа здесь, прежде всего, выступает заданность.

В процессе же личностного развития миф оказывается востребованным в качестве «кода», открывающего доступ к множественным смыслам и содержащего ресурсы творческого оперирования ими. Здесь, в большей степени, преобладают нестабильные энтропийные состояния, являющиеся, в свою очередь, специфическими факторами актуализации мифологических составляющих сознания, способных взять на себя осуществление такой психологической функции, как защищенность.

Можно заключить, что сам процесс разведения развития на личностный и «аккультурирующий» типы нарушает его целостность (бытийную и смысловую): экзистенциальная необходимость развития личности как творческого субъекта бытия вступает в явное противоречие с необходимостью ее развития как «координатора» культурных процессов.

Литература

1. Бедненко Г. Б. Пространство мифа / Г. Б. Бедненко // Прикладная юридическая психология. − 2008. − № 4. − С. 37−44.

2. Козолупенко Д. П. Социально-психологические функции мифа / Д. П. Козолупенко // Вестник ВГУ. Серия : Философия. − 2009. − № 1. − С. 49−61.

3. Куценко-Лада Г. В. Генеалогія свідомості в горизонті міфу / Г. В. Куценко-Лада // Сборник научных трудов SWorld. − 2013. − Вып. 2. − Т. 24. – Одесса : КУПРИЕНКО, 2013 − С. 60−68.

4. Швалб Ю. М. Антропогенез в категориях экологической психологии / Ю. М. Швалб // 125 лет Московскому психологическому обществу : Юбилейный сборник РПО в 4-х томах / Отв. ред. Д. Б. Богоявленская, Ю. П. Зинченко. −Том 2. − М. : МАКС Пресс, 2011. − С. 81−82.