К.ф.н. Хатхе А.А., к.ф.н. Хачецукова З.К.

Адыгейский государственный университет, Россия

РОЛЬ МЕТОНИМИЧЕСКИХ И МЕТАФОРИЧЕСКИХ ПЕРЕНОСОВ В ЗНАЧЕНИИ ТОПОНИМОВ

Исторический путь формирования абстрактного мышления в силу общечеловеческого характера в целом находится в единстве с развитием любого языка и роль соматизмов в его становлении неоспорима. Развитие абстрактных значений на их базе присуще всем языкам и свидетельствует об универсальности закономерностей человеческого мышления.

Говоря о фиксации некоторых фрагментов в языке и о культурном пространстве, В.В. Красных обращает внимание на такое понятие как «код культуры, который воспринимается как “сетка”, которую культура “набрасывает” на окружающий мир, членит, категоризирует, структурирует и оценивает его. Коды культуры соотносятся с древнейшими архетипическими представлениями человека. Собственно говоря, коды культуры эти представления и “кодируют”» [1].

Как и многие учёные, В.В. Красных справедливо утверждает, что соматический код культуры занимает важное место, «потому что он является, пожалуй, наиболее древним из существующих… Человек начал постигать окружающий мир с познания самого себя. С этого же началась и окультурация… Иначе говоря, через осознания себя человек пришёл к описанию мира, экстраполируя свои знания о себе самом на окружающую действительность» [1].

По мнению В.Н. Топорова, «соматические представления о строении и функционировании человеческого организма нашли отражения в разных формах народной культуры – в верованиях, фольклорных текстах, в обрядах, в заговорах, в народной медицине. В основе многих мифопоэтических и религиозно-философских традиций лежит антропоморфизированная модель мира, отражающая параллелизм между макрокосмосом (вселенной) и микрокосмосом (человеком), их изоморфизм, однородность. Причём чаще всего человеческое тело выступает как первичное и исходное, а космическое устройство как вторичное и производное» [3].

Н.Е. Мазалова, касаясь народной концепции человеческого тела в русской традиции, отмечает, что «в народном восприятии человеческого тела прослеживаются элементы системы: тело – нечто целостное, его части и органы (составляющие) – элементы этого целого. Это системность восходящая к мифологической картине мира и всему, что из неё вытекает. Человек отождествляет своё тело с Вселенной. Структурные элементы в модели человеческого тела имеют соответствия в макрокосмосе и тождественны им: плоть – земля, кровь – вода, глаза – светила, голова – небо и т.д. Таким образом, человек – это система, кроме того, он соотносит себя как природный объект среди других природных объектов, т.е. человек (микрокосм) – это и элемент более крупной системы (макрокосм). Связи между двумя системами со сходными структурными элементами осуществляются через взаимоотношения между этими элементами… У многих народов вертикальное членение человеческого тела как бы повторяет устройство мира: голова соотносится с небом, ноги – с землёй, пуп (центр тела) – с центром мира (“пуп земли”)» [2].

Метонимический и метафорический переносы играют немаловажную роль в значении топонимов. По нескольким моделям осуществляется метонимический перенос (при этом топонимы сосуществуют вместе с двухкомпонентными словосочетаниями, эквивалентными географическим именам собственным, и полностью заменяемы): «место-люди» (перенос отражает регулярную полисемию); «место-учреждение» (значение топонима сужается); «место-изделие» (топонимы обычно утрачивают статус имени нарицательного, поскольку теряют сему единичности); «место-человек» (вместо антропонима по определённым причинам употребляется переосмысленный топоним, сюда примыкает довольно частое в художественных произведениях употребление урбанонимов вместо антропонимов – имён, связанных с соответствующими улицами персонажей); «место-событие» (топоним служит для обозначения связанного с ним события); «место-национальность» (топоним, связанный с национальностью). Стилистически маркированными обычно такие топонимы трудно назвать, поскольку стилистическую образность эти значения утратили, а в некоторых случаях, своё отражение они находят в толковых словарях.

Метонимическую кальку А.И. Попов видел в записи на Милой губе –Лембитов остров, указывая имя Лембит (карел. лемби ‘милый’, т.е. полагая связь имён личного и местного. Но в таком случае русское название огромного залива (ныне – Уницкая губа) оказывается производным от названия одного (самого крупного) из многочисленных островов Мелой губы (именно так она чаще, нежели Милая, именуется в документах).

Есть предположение, что Княжая губа есть перевод фин. Ruhtinan lahti. Но это, судя по всему, исконно русское название, о чём свидетельствуют летописи (под 1496 г.) и записи Симона Ван-Салингена (1568), составленные на основе расспросов местных жителей «норвежцы и шведы ... дали большое сражение при Княжей губе... где были жестоко разбиты русскими князьями, от чего эта губа и получила название Княжей губы.

Следует отметить, что по сравнению с другими соматизмами, ядерность именно этих соматизмов подтверждается большей наполняемостью их словообразовательных гнёзд.

Прозвища в русском языке могут получать города, сёла, реки, улицы, кварталы, леса, сады и др. Например: Волга-матушка (река Волга), Питер (г. Санкт-Петербург) и др.;

В русском языке соматические топонимы представлены чаще всего словосочетаниями с топоформантами: губа, нос. Например: Лужская губа, Великая губа, Ванькина губа, Вархаламская губа, Обская луга; Белужий нос, Волчий нос, Канин нос, Окунев нос, Святой нос и т.д. или являются отантротопонимными трансформами: Голованово, Головинка, Горловка, Глазов, Губкин и т.д. и прямого отношения к названиям частей тела не имеют.

В русском языке голова ассоциируется: изголовье, заголовок, головашки (передки у саней). Напримр: Голованово, Головинка и др.

В русской микротопонимии образование соматических топонимов происходит опосредованно – через прозвище основателей посёлков или старых уездных городов: Зубово, Горлово, Лаптево, Пальцево, Белоносовка, Сухоноска, Сологубовка, Белоносовка, Губкино, Сероглазка, Щёкино и т.д.

Метафорические названия – образные, иносказательные, употребляемые в переносном значении, обычные в топонимике многих стран и языков: гора Венец, Чатырдаг, т.е. Шатёр-гора, скала Чертов Палец; сужение реки в ущелье Железные ворота; источник Чешме, т.е. «глаз», из иран. чешм – «глаз».

Метафорические местные географические термины создаются в языке, когда его носители обычно иносказательно используют названия частей тела человека и животных, названия посуды, строительных деталей и т.п. для обозначения элементов рельефа, гидрографии и других географических объектов: горло – «пролив», «проход»; нос – «мыс»; подошва – «низ горы, нижняя часть склона, переходящая в равнину»; немец. Horn – «рог» (острая вершина); монг. ам – «рот», «пасть» (долина, падь, проход в горах) или ар - «спина», «зад» (север, северная, задняя сторона), анг. head – «голова» (вершина горы), адыгейск. пэ – «нос» (устье) и т.д.

Таким образом, топонимы могут употребляться в метонимическом и метафорическом переносах, которые отражают асимметричность топонимов как в лексических единицах, так и в их стилистической дифференциации.

Литература:

1. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология / В.В. Красных. – М., 2003.

2. Мазалова Н.Е. Человек в традиционных соматических представлениях русских / Н.Е. Мазалова. – СПб.: Петербургское востоковедение, 2001. – 192 с.

3. Топоров В.Н. Первочеловек / В.Н. Топоров // Мифы народов мира: Энциклопедия. – М.: Сов. Энциклопедия, 1988. – Т. 2. – С. 300-302.