д

Сургутский государственный педагогический университет, Россия

Источниковедческий аспект исследования русских фамилий Зауралья

Развитие антропонимической науки на основе лингвоисточниковедения представляется проблемой актуальной, поскольку даёт возможность выявить особенности национальной культуры того или иного народа.

Отбор источников для решения вопросов, связанных с особенностями формирования фамилий, представляется задачей первостепенной важности. Отбор источников преследовал цель изучить типичные особенности зауральских фамилий конца XVI-XVIII в. в общерусском и региональных аспектах. Антропонимическая отражённость в памятниках письменности – составная часть общей лингвистической отражённости.

В этой связи мы используем концептуальные положения лингвистического источниковедения. Развитие лингвистического источниковедения как научного направления выразилось в увеличении количества памятников письменности, вводимых в научный оборот. На старые письменные тексты как источники для изучения русских фамилий обращает внимание О.Н. Трубачев. Высоко оценивая вклад в изучение русских фамилий А.М. Селищева и В.К. Чичагова, он замечает: одни и те же примеры, играющие важную аргументирующую роль у Чичагова и Селищева, восходят ещё к Карновичу. В таких исследованиях первостепенное значение имеет максимальный охват материала [1, с.20].

Основными источниками послужили памятники письменности, созданные на территории Зауралья.

История Сибири создаётся одновременно с её освоением русскими. Как известно, после похода Ермака (1582 г.) происходит стремительный рост городов и острогов: Тюмень – 1586 г., Тобольск – 1587 г., Сургут – 1593 г., Берёзов – 1593 г., Пелым – 1593 г., Тара – 1594 г., Верхотурье – 1598 г., Туринск – 1600 г. Возникают поселения по берегам рек Туры, Тобола, Тавды, Исети, Режа, Нейвы, Пышмы. В 1613 г. основана Тагильская слобода, в 1619 г. – Невьянская, в 1624 г. – Усть-Ницынская, в 1627 г. – Яланская, в 1633 г. – Киргинская, в 1659 г. – Ялуторовская, в 1662 г. – Шадринская и т.д. Строятся монастыри: 1587 г. – Тобольский Знаменский, 1604 г. – Верхотурский Николаевский, 1604 г. – Туринский Покровский, 1616 г. – в Тюмени возникла Спасо-Преображенская церковь, преобразованная в 1702 г. в монастырь, 1644 г. – Далматов монастырь. Большую роль в темпах заселения сыграла новая (с 1595 г.) дорога в Сибирь, получившая название Бабиновской по имени её первооткрывателя Артемия Бабинова. Прежний путь проходил севернее: от Соликамска по р. Вишере, далее – по р. Лозьве, Тавде, Тоболу. На новом сибирском тракте был построен г. Верхотурье, ставший воротами в Сибирь.

Ограничение источниковой базы территориальными рамками позволяет решать комплекс исследовательских задач. Территориальный аспект исследования русских фамилий, формирующихся в регионе позднего заселения, даёт возможность более достоверно этимологизировать фамилии: напасть на верный след этимологии имени можно лишь тогда, когда мы знаем, где это имя сложилось.

Территориальный подход позволяет выявить многочисленные генеалогии старожильческих родов, позволяет наблюдать отражённый в рукописях механизм становления формулы именования, завершающий компонент которой наследственно закреплялся, превращаясь в фамилию. Периферийные архивные материалы по ономастике дают возможность выйти за рамки традиционно используемых памятников письменности как основы научных изысканий.

Выявляя антропонимикой лиц, потомки которых проживали столетиями на одной и той же территории, наблюдаем разнооформленность формулы идентификации личности в разных типах памятников. Обширный круг источников отложился в архивах по определённым хронологическим срезам. В этой связи оказалось возможным аргументировать теоретические положения массовым материалом. Статистические данные разных синхронных срезов дают возможность охарактеризовать тенденцию развития и процесс происхождения фамилий.

В качестве дополнительных источников привлечены опубликованные зауральские памятники письменности [2; 3; 4]. Издания, осуществлённые нефилологами, допускают искажения в передаче текста, обусловленные неверным прочтением скорописи. Ср.: «прозвище Жак» вместо «прозвище Южак» [4, с.73]. Неточности в передаче текста вызваны также стремлением издателей изменить местные формы собственных имён XVII-XVIII вв. в соответствии с кодифицированной нормой своего времени. Ср.: Данила вместо Данило; Ивашка вместо Ивашко [4, с.22].

Исследуемые тексты принадлежат к деловым. В сравнении с другими источниками они в большей степени отражают состояние народно-разговорной речи. Представляется важным учёт условий, при которых создавался текст. К их числу относятся состав, речевой уклад и выучка периферийных писцов.

Прикладное делопроизводство вели писцы, которые, за немногими исключениями, были людьми местными. В этой связи полагаем, что особенности диалектной речи писцов отразились и на фонетико-орфографической фиксации антропонимов.

Фактором, влиявшим на отражённость фамилий в письменных источниках, было также состояние узуальной нормы, допускавшей широкий диапазон для вариантных написаний. В указе царя Алексея Михайловича 1675 г. указано: «будетъ кто въ челобитье своемъ напишетъ въ чьемъ имени или въ прозвище <...> вместо о-a, или вместо a-о, или вместо ь-ъ, или вместо ъ-е, или вместо и-I, или вместо о-у, или вместо у-о и иныя въ письмахъ наречия подобныя тем по природе тѣхъ городовъ, гдѣ кто родился и по обыкностям своимъ говорить и писать извыкъ» [5, с.1000].

Характеризуя источниковую базу, выявляя ономастическую содержательность памятников письменности, мы учитываем также и их историко-культурную значимость. Изучая собственные имена, мы обращаемся к истокам духовной культуры, исторической памяти, самосознанию народа, его мировосприятию. Антропонимия оказывается основным разделом ономастики, а также важнейшим материалом при исследовании вопроса о лингвистическом отражении истории культуры [6, с.5]. В проблеме имени собственного делается зыбкой или вовсе утрачивается грань, отделяющая и противопоставляющая язык и культуру, что даёт нам право искать и видеть наиболее эффективный способ ответа на вопрос об отражении истории культуры в языке [6, с.6]. Привлечение разносторонних источников, памятников разного целевого назначения, расширяющих область исследования, позволяет сделать результаты исследования наиболее объективными.

История освоения русскими Зауралья отложилась в богатейших архивных фондах. Нами были исследованы обширные документальные материалы из таких архивохранилищ, как Российский государственный архив древних актов (фонд Сибирского приказа 214, ф. Управления Сибирью 24, ф. Верхотурской приказной избы 1111, ф. Ландратные книги 350, ф. Шадринской съезжей избы 614, ф. Портфели Миллера Г.Ф. 199, ф. Картографии 191, 192) и Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (ф.218, ф.237, ф.256, ф.303).

В Государственном архиве Тюмени были изучены многочисленные материалы из фонда Воеводской канцелярии с 1604 г. по 1782 г. – 5555 единиц хранения. Использованы также ф. Свято-Троицкого монастыря И 85, ф. Рафайлова Троицкого И 86, ф. Михайло-Архангельской церкви И 100, ф. Благовещенской церкви И 102, ф. Ялуторовского духовного правления И 171, ф. Тюменского духовного правления И 177, ф. Тюменской крепостной конторы И 45, ф. Тюменской таможни И 29, ф. Тюменского земского суда И 10, фонды поземельно-устроительных партий И 48, И 49.

В филиале государственного архива Курганской области в Шадринске (ФГАКО) был исследован ф. Далматова монастыря (ф.224), уникальный по своей сохранности, насчитывающий за период с 1649 г. по 1920 г. 3238 единиц хранения.

Использованы фонды таких архивов, как Российский государственный архив древних актов (РГАДА), Государственный архив Тюменской области и его филиал в Тобольске (ГАТОТ), филиал государственного архива Курганской области в Шадринске (ФГАКО), Отдел рукописей Российской государственной библиотеки им. Ленина (ОР РГБ), Отдел рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге (ОР РНБ). Изучаемые тексты датированы, локализованы, написаны типичной для своего времени скорописью. В массе своей эти памятники не опубликованы, лингвистами ранее не были востребованы.

Дадим обзор важнейших типов памятников, используемых в работе.

Ценным антропонимическим источником являются дозорные и переписные книги. Они широко привлекаются историками для изучения социально-экономической истории России [7]. Дозорные книги в Сибири соответствовали писцовым книгам Московской Руси. В Сибири не было поместного землевладения, служилые люди получали хлебное и денежное жалованье, а если они обрабатывали пашню, то платили оброк [8]. Книги в Сибири, описывавшие земли, именовались: «книги письма и меры», «письма и дозору», «письма и переписи», писцовые. Ср.: «дозор Савы Ѳранцуженина да под(ь)ячего Трет(ь)яка Левонтьева» (1623 г., Тоб., РГАДА, ф.214, кн.1207, л.64 об.); «Списокъ с верхотурскихъ дозорных книгь посаду и уѣзду пис(ь)ма и дозору Михаила Тюхина» (1624 г., Верх., РГАДА, ф.214, кн.5, л.181); книги переписи владений Свято-Троицкого монастыря за 1631-1622 гг., 1659 г. именуются писцовыми (ГАТО, ф. И 85, оп.1, кн.153, л.1).

В фондах Сибирского приказа хранятся дозорные книги: Тобольские (1623 г., кн.3, лл.76-128; кн.1207, лл.64-119; 1624 г., кн.5, лл.140-179), Тюменские (1624 г., кн.5, лл.451-539), Верхотурские (1624 г., кн.4, лл.1-48; кн.5, лл.181-269), Туринские (1624 г., кн.5, лл.541-647).

Книги первой половины XVII в. назывались дозорными, второй половины XVII в. – начала XVIII в. – переписными. Переписные книги, как и дозорные, давали массовую перепись населения. Для историков эти документы принципиально различны, поскольку переписные книги ставили своей целью не описание земельных владений, а учёт населения.

Целевое назначение этого типа книг указано в исследуемых текстах. Ср.: «Книги переписные и перемѣрные Верхотурского города дворам <...> что переписывали и перемѣривали по указу и по наказной памяти стол(ь)ника и воеводы Ѳедора Бол(ь)шово Григор(ь)евича Хрущова да с припис(ь)ю под(ь)ячего Богдана Соѳонова» (1671 г., Верх., ОР РГБ, ф.218, кн.547, л.1).

Исследованы книги из фондов Сибирского приказа (РГАДА) за период второй половины XVII – начала XVIII в.в.: Тобольские (кн.950, кн. 1161, кн.1317, кн.1444, кн.1525, кн.1526), Тюменские (кн.968, кн.1173, кн.1276, кн.1447), Верхотурские (кн.697, кн.1508, кн.1615), Туринские (кн.1503, кн.1608). Среди многочисленных книг этого типа выделяем комплекс монастырских переписей: Тобольского Софийского собора (кн.70, кн.74, кн.1086, кн.1608), Тобольского Знаменского монастыря (кн.434), Тюменского Преображенского (Троицкого) монастыря (кн.434), Богоявленского Невьянского, Верхотурского Никольского монастырей (кн.487, кн.853).

В архивных фондах Тюменского госархива представлены: Тарская переписная книга 1701 г. переписи Ивана Кочанова (ф. И 47, оп.2), Переписная книга Свято-Троицкого монастыря (ф. И 85, кн.153). В ф. Воеводской канцелярии отложились многочисленные переписи этого периода (кн.513 – кн.525; кн.560, кн.581, кн.582 и т.д.).

К ведению писцового дела обычно привлекались московские писцы, хотя, по-видимому, нельзя отрицать участия в их составлении и местной администрации. Так, московский стольник Лев Миронович Поскочин составил книги по Верхотурскому уезду (1680 г., РГАДА, ф.214, кн.697), по Тюменскому (1685 г., РГАДА, ф.214, кн.968), по Далматову монастырю (1686 г., ФГАКО, ф.224). Московский дворянин Андрей Иванович Парфентьев переписывал в 1710 г. слободы Тобольского уезда (РГАДА, ф.214, кн.1525). Подьячий Сибирского приказа Сергей Осанов составил перепись Алапаевских заводов (1705 г., РГАДА, ф.214, кн.794).

Но ценность изучаемых источников в том, что в массе своей они были составлены сибирскими писцами. Соблюдалось только условие: составители переписных книг в целях независимости от местных властей привлекались из другого города. Тюменский сын боярский Неудача Молчанов в 1625 г. составил Пелымскую книгу (РГАДА, ф.214, кн.5, л.270). Тобольский письменный голова Григорий Клементьев Зловидов – Тюменскую дозорную книгу в 1623 г. (РГАДА, ф.214, кн.5, л.455), переписную книгу Тобольского Софийского дома в 1626 г. (РГАДА, ф.214, кн.7). Тобольский сын боярский Борис Толбузин – дозорную книгу Ницынской слободы (РГАДА, ф.214, кн.7). Верхотурский сын боярский Алексей Тырков – мерные книги в 1687 г. (РГАДА, ф.214, кн.853). Тобольские дворяне описывали Тобольский уезд в конце XVII – начале XVIII вв.: Иван Семенович Полозов (РГАДА, ф.214, кн.1444), Иван Томилов (кн.1524), Василий Савинов (кн.1526). Тюменский сын боярский Степан Текутьев в 1697 г. переписал новоприборных крестьян (РГАДА, ф.214, кн.1032). Тобольский дворянин Иван Родионович Качанов в 1700 г. составил Тюменскую переписную книгу (РГАДА, ф.214, кн.1276), в 1701 г. – Тарскую перепись (РГАДА, ф.214, кн.1182), описал также окладные деревни Далматова монастыря в 1700 г. (ФГАКО, ф.224).

Дозорные первой половины XVII в. и переписные книги второй половины XVII – начала XVIII в.в. представляют собой материалы массовых переписей, обусловленные политикой правительства, проводившего учёт населения в целях налогообложения, взимания пошлин, выполнения различного рода повинностей. Целевое назначение документов предопределило их антропонимическую насыщенность. Подворные записи, перечисляющие главу семьи и всех его родственников мужского пола, содержат сведения о социальном статусе поселенца, роде деятельности, его территориальном и этническом происхождении. Объектом наблюдения послужили развёрнутые формулы идентификации, включающие, кроме имён собственных, и апеллятивную лексику, характеризующие личность. Ср.: «На старой Сибири в деревне Санникове двор под(ь)ячего Агаѳона Тимоѳѣева» (1623 г., Тоб., РГАДА, ф.214, кн.1207, л.71 об.); «на Турѣ на берегу д(е)р(е)в(ня) Шилова д(вор) пашенной кр(е)стьянинъ Оверя Шилов» (1624 г., Верх., РГАДА, ф.214, кн.4, л.13); «д(е)р(е)в(ня) Носова вниз Туры реки смежно с Микиткою Угримовым а в ней д(вор) конной казак Ларка Михайлов Шиликунов пашет вверх боярака от города въ 8 верстах» (1624 г., Тюм., РГАДА, ф.214, кн.5, л.461); «на Верхотурье за городом Никол(ь)ской м(о)н(а)ст(ы)рь а в м(о)н(а)ст(ы)ре живутъ вкладчики Яроѳѣйко Юр(ь)евъ с(ы)нъ Трепалов сказал родился де он в Литвѣ в Дубровнѣ городе а из Дубровны взят полономъ» (1680 г., Верх., РГАДА., ф.214, кн.697, л.4); «погост Луговой на рекѣ Турѣ <…> в(о) д(воре) дьячокъ Вас(ь)ка Костянтинов с(ы)нъ Устьянецъ сказал родился де он Устюжского уѣзду Устьянской волости» (1685 г., Тюм., РГАДА, ф.214, кн.968, л.82); «в(о) д(воре) Андрѣй Григор(ь)евъ сын Вогуляк родом де он того м(о)н(а)ст(ы)ря работников сын» (1700 г., Тюм., ГАТО, ф. И 85, кн.153, л.1 об.); «во дворѣ казачей с(ы)нъ Семен Иванов с(ы)нъ Казаринов <…> на подворье тесть ево отставной пѣшей казакъ Данило Тимоѳѣевъ Голой» (1701 г., Тюм., ГАТО, ф. И 47, кн.518, л.7); «Ивашко Ѳедотов сын Щучка сказался родом де он Ивашко с Москвы Басманной слободы посацкой» (1701 г., Тара, ГАТО, ф. И 47, оп.2, россыпь, л.215).

Выявляя мотивирующие истоки бытующих в Зауралье фамилий (Казаков, Кузнецов, Устьянцев и т.п.), нельзя не обратить внимание на соответствующие апеллятивы в структуре формулы именования первопоселенцев. Целостный анализ развёрнутой формулы идентификации указывает на апеллятивы, которые в дальнейшем стали антропонимизироваться и послужили производящей базой для образования фамилий пришедших за Урал бесфамильных людей разных классов и сословий.

Ценность дозорных и переписных книг XVII – начала XVIII вв. для исследования проблемы состоит в том, что они дают возможность проследить основную тенденцию в становлении структуры формулы именования. Книги первой половины XVII в. содержат данные о преобладании двухкомпонентной формулы именования. Среди двухкомпонентных преобладающими являются модели: имя + патроним от нецерковного имени (или фамилия). Ср.: «д(е)р(е)в(ня) за Турою на Липовом озере а в ней д(вор) стрелец Исачко Сечюнин» (1624 г., Тюм., РГАДА, ф.214, кн.5, л.482). По степени частотности далее следует модель: имя + патроним от христианского имени. Ср.: «д(е)р(е)в(ня) Пятибратова д(вор) ямщик Гришка Игнат(ь)евъ» (Верх., РГАДА, ф.214, кн.5, л.196). Встречаются также формулы: имя + прозвище. Ср.: «ямской охотник Семейка Горлан» (Тур., РГАДА, ф.214, кн.5, л.577). Трёхкомпонентные формулы в первой половине XVII в. составляли не более одной четверти. Ср.: «заимка конново казака Павлика Шестакова Дурынина» (1624 г., Тоб., РГАДА, ф.214, кн.1207, л.78 об.); «д(е)р(е)в(ня) Боровская д(вор) пашенной кр(е)стьянинъ Вас(ь)ка Никитин с(ы)нъ Боровской» (1624 г., Верх., РГАДА, ф.214, кн.4, л.5). Во второй половине XVII – начале XVIII вв. этот тип становится преобладающим. Ср.: «кречатей помытчикъ Соѳонко Микиѳоров с(ы)нъ Колягин» (1685 г., Тюм., РГАДА, ф.214, кн.968, л.123); «в(о) д(воре) Мишка Дмитреивъ сынъ Третьяковъ» (1700 г., Тоб., РГАДА, ф.214, кн.1173, л.66); «во дворе кр(е)стьянинъ Василей Агаѳонов Носов» (1710 г., Тоб., РГАДА, ф.214, кн.1526, л.87 об.).

Исследуемые переписные книги с документальной точностью фиксируют массовый материал трёхкомпонентной структуры: имя + патроним + фамилия – то есть той самой структуры, какую мы имеем в современном языке, учитывая формы имени, патронима, наличие слова «сын». Они свидетельствуют также, что в конце XVII в. фамильное прозвание, третий компонент формулы именования, ещё не всегда был наследственно закреплён, иногда функцию фамилии выполняло прозвище. Ср.: «Пашко Соѳронов сынъ Ерзовка» (1700 г., Тюм., РГАДА, ф.214, кн.1276, л.88); «в(о) д(воре) Матвѣи Максимов сынъ Скокъ сказался родомъ де онъ Соли Вычегодскои» (1700 г., Тюм., ГАТО, ф. И 85, кн.153, л.24 об.). Последующие переписи фиксируют фамильные прозвания от названных прозвищ. Ср.: в 1710 г. среди крестьян Свято-Троицкого монастыря значится «Во дворѣ старинной кр(е)стьянинъ Давыд Матѳеевъ сынъ Скоковъ» (Тюм., ГАТО, ф. И 85, кн.153, л.35).

Для изучения истории формирования фамилий существенна информация о двойных фамилиях (прозвищах). Ср.: «Петрушка Павлов с(ы)нъ Десятого Кугаевский он же» (1671 г., Тоб., РГАДА, ф.214, on.5, кн.261, л.202); «Ондронъ Иванов Мазилов он же и Вешняков» (1707 г., Тоб., РГАДА, ф.214, кн.1480, л.71). Небезынтересны сведения о вариантности прозвищ (антропонимизированных апеллятивов) и грамматически оформленных фамильных прозваний. Ср.: «Ивашко Григорьевъ сынъ Серебряников» (1700 г., Тюм., РГАДА, ф.214, кн.1173, л.11 об.); «Ивашко Григорьев Серебряник» (1700 г., Тюм., РГАДА, ф.214, кн.1173, л. 12 об.).

Поскольку в XVII – начале XVIII вв. интенсивно начинают развиваться промыслы и ремёсла, в переписных книгах посада встречаем мотивацию прозвищ, на основе которых возникают фамилии. Ср.: Ивашко Серебряник «кормитца серебрянымъ мастерством» (1700 г., Тюм., РГАДА, ф.214, кн.1173, л.12 об.); «Гарас(ь)ка Иванов сынъ Мыл(ь)ников <...> мыльной ево промысел» (1700 г., Тюм., РГАДА, ф.214, кн.1173, л.117).

Поскольку в этот период наблюдается интенсивный приток населения, в переписях встречаем указания на место выхода пришельцев, которые помогают этимологизировать фамилии. Ср.: «Ивашко Алексѣевъ сын Пѣнежанин сказал родился де онъ в Пѣнежском уѣзде» (1680 г., Верх., РГАДА, ф.214, кн.697, л.236 об.); «Захарко Яроѳѣевъ с(ы)нъ Кокшар сказал родился де он в Важескомъ уѣзде в Кокшенской четы» (1680 г., Верх., РГАДА, ф.214, кн.697, л.453 об.).

В данном типе источников наблюдаем оформление патронимических форм не только по имени отца, но и по имени брата или другого родственника по мужской линии. Ср.: «д(вор) Вахромѣйков брат Одинец» (1623 г., Тоб., РГАДА, ф.214, кн.1207, л.107 об.); «д(вор) Первушкин брат Кондрашка» (1623 г., Тоб., РГАДА, ф.214, кн.1207, л.110); «Ивана Пальянова брат Ларион сказал у него с(ы)нъ Артемей году» (ГАТО, ф. И 85, кн.153, л.23 об.).

Анализируемые источники на массовом материале дают возможность наблюдать процесс наследственного закрепления фамильных прозваний. Ср.: в Тюменской дозорной книге 1624 г. (кн.5) встречаем «д(е)р(е)в(ня) Метелева а в ней новые пашенные кр(е)стьяне д(вор) Прон(ь)ка Трет(ь)яков с(ы)нъ Метелев у нег(о) два с(ы)на Семейка да Вас(ь)ка» (л.535). В 1685 г. – «Стен(ь)ка Метелев» (кн.968, л.214). В переписной книге 1700 г. – «д(е)р(е)вня Метелева над рекою Турою <...> Мит(ь)ка Степанов сынъ Метелев» (кн.1276, л.70 об.); «Тимошка Степанов сынъ Метелев» (кн.1276, л.72 об.).

К дозорным и переписным книгам примыкают описи, называемые также книги описные. В Сибирском приказе сохранились описи рыбных ловель 1704-1705 гг. (Тюм., Тур., Пелым., кн.1403; Тоб., кн.1408; Верх., кн.252; Тар., кн.1397). Эти типы книг составлялись на основе показаний местных жителей, для сбора каковых (показаний) воевода посылал писцов в уезды. Так, в Тюменском уезде составителями описных книг были сын боярский Моисей Маркеев и подьячий Яким Михайлов, которые сообщали: «Рыбная ловля в Туре рѣке под деревнею Кокузовкою от Кокузовки рѣчки вниз до Ѳоминки рѣчки а на той рыбной ловле были у осмотру и у описи владѣл(ь)цы и сторонние люди» (кн.1403, л.175).

Формулы именования владельцев угодий (известные по дозорным и переписным книгам) могут быть полными или сокращёнными в зависимости от социального статуса лица. Ср.: «литовского списку ротмистр Яков Иванов с(ы)нъ Воиновъ» (кн.1403, л.11); «дѣти боярские Родион Янушковский <...> Степан Волжин» (кн.1403, л.12).

Небезынтересны сведения о названиях деревень, образованных от фамилий. Ср.: «от города в сорока верстах ниже Ивановы деревни Воиновы перекопь длиннику мѣрою шестьсотъ саженъ» (кн.1403, л.3), Находим также факты наследственного закрепления прозвища, его морфологического оформления по образцу фамилии. Ср.: «Сергѣй Пантелѣевъ с(ы)нъ Рыболов указ великого г(о)с(у)д(а)ря слушав по евангельской заповеди г(о)с(по)дни сказал» (кн.1403, л.4 об.); «Семенъ Сергѣевъ с(ы)нъ Рыболововъ указ слушав <...> сказалъ» (кн.1403, л.5 об.). Антропонимическую информацию в исследуемых текстах несут также рукоприкладные записи. Ср.: «Вмѣсто Ивана Елистратова Галеченина с таварыщи которые имяны ихъ в сей сказке писаны по ихъ велѣнью казачей сын Иванъ Спицын руку приложилъ» (кн.1403, л.27 об.).

Ясачные книги представляют собой записи сбора ясака. Перечисляются поселения (волости, юрты), указываются формулы именования «ясачных» людей. Ср.: «волость Япанчина а в ней лутчей ч(е)л(о)в(е)къ Апгим Япанчин» (1631 г., РГАДА, ф.214, кн.32, л.173). В данных источниках находим тюркские и угорские топонимы и антропонимы, которые закрепились в структуре русских фамилий. Ср.: волость Кокузова (кн.32, л.177); остяк Кугай Пексов сын (кн.32, л.270 об.). Ценность ясачных книг заключается также в том, что они отражают вариантность написаний антропонимов как исконных, так и заимствованных от русских. Ср.: «Аргунча Индричѣевъ» (кн.32, л.177 об.); «Оргунча Индричиивъ» (1662 г., Верх., РГАДА, ф.214, кн.10, л.546 об.); Байгулбак Байтугалов (кн.32, л.187); Байгулко Байтугалов (кн.10, л.556); Таинтелейко Тентюков (кн.32, л.187 об.); Таинтеля Тентюков (кн.19, л.557).

Фонетико-орфографическая и словообразовательная вариантность при передаче нерусских антропонимов, представленная в ясачных книгах, отражает общерусские процессы.

Небезынтересно отметить процесс функционирования имён, заимствованных от русских. Ср.: «с Алтынка Подгибалова прозвищем з Богдаши взято пят(ь) соболей» (кн.10, л.2); «с Пурцы Касманова прозвищем з Дружинки взято пят(ь) соболей» (кн.10, л.2); «с Палки Русинова взято пят(ь) соболей» (л.14); с Ворлика Токучева (л.14); с Кырыся Меркушина (л.15 об.); с Рубца Серкинова (л.18 об.); с Бархатка Кокочева (л.18 об.); «с косвинского вагулетина с Суханка взято пят(ь) соболей» (л.20 об.); Шумко Черемкулов (л.23 об.); Корчага Юконтов (л.25); Хорошко Юконтов (л.25); «Корюк Сурдиев с(ы)нъ» (1631 г., кн.32, л.255 об.). При передаче этих имён отражены особенности живой речи. В частности, лабиализация о > у: Поскочинко Пускочиев (кн.10, л.25 об.); переход с > ш: остяк Самылко (кн.32, л.248); Шымылко (кн.32, л.255 об.).

Ясачные книги дают информацию о формуле идентификации личности не только по отцу, но и по любому родственнику по мужской линии. Ср. в книге 32, 1631 г.: Волым Юмшанов сын (л.271); Мулка Мелентъев брат (л.271); Первый Чюпилев племянник (л.272 об.); Ерем Пузырев племянник (л.272 об.).

Ономастическая ценность данного типа источников, богатейшее собрание которых отложилось в фонде Сибирского приказа (РГАДА, ф.214, кн.10, кн.19, кн.32, ст.11, ст.20 и т.п.), в отражённости этнокультурных исторических контактов русских, пришедших за Урал, и местных народов.

К исследованию привлечены материалы ревизий из Российского государственного архива древних актов (РГАДА, ф.614, кн.73, кн.74, кн.581, кн.582, кн.583, кн.3574 и др.); из Тюменского госархива (ГАТО, ф. И 47, кн.530, кн.535, кн.536, кн.2034, кн.2042, кн.2048, кн.2055 и др.). Такой тип памятников, как ревизские сказки, широко используется историками для изучения социально-экономической, этнографической, демографической и иных сторон истории России [9]. На ревизские сказки как важный лингвистический источник обратили внимание филологи [10; 11]. Для исследования ономастической проблематики материалы ревизий XVIII в. являются незаменимым источником. Как известно, в России с 1779 г. по 1857 г. было проведено десять ревизий. Указы Петра I о первой ревизии опубликованы в 1718-1719 гг. (5, № 3245, № 3287). В XVIII в. было проведено пять ревизий: 1719 г. – первая, 1744 г. – вторая, 1762 г. – третья, 1782 г. – четвёртая, 1795 г. – пятая. Каждая из них проводилась несколько лет. С жителей собирались сказки, на основе которых составлялись ревизские переписные книги.

Массовые материалы ревизий по фамилиям XVIII в. дополняют сведения из источников XVII в., происходит фиксация формул именования потомков известных старожильческих родов разных сословий: крестьян, посада, казаков, ямщиков.

Преобладает трёхкомпонентная формула именования, третий завершающий компонент – фамилия. Ср.: «В д(е)р(е)внѣ Бурмакиной при рѣке Турѣ казачьи дѣти <...> Иван Григор(ь)евъ сын Розмазин сказал себѣ осмнатцать лѣтъ у него жена Анна Иванова дочь осмнадцати брат Андреян тритцати сестра Соломея двенатцати лѣт <...> у сказки при подтверждении вмѣсто ево Ивана Илья Пахомов руку приложил» (ГАТО, ф. И 47, кн.2034б, л.206 об. – 207).

В ревизских сказках наблюдаем оформление структурных типов фамилий, в числе которых такие непатронимические типы, как фамилии на -ой: «тюменской отставной пешей казакъ Карпъ Нестеровъ сын Глаткой сказал <...> вмѣсто Карпа Глаткого <...> Иван Семенов руку приложил» (1721 г., Тюм., ГАТО, ф. И 47, кн.530, л.17); на -ской(-цкой): «Максимъ Степанов сын Голенецкой» (1722 г., Тюм., ГАТО, ф. И 47, кн.532, л.2 об.); «при рѣчькѣ Липкѣ в д(е)р(е)внѣ Пелымской во дворѣ конной казакъ Василей Ѳедоров с(ы)нъ Пелымской <...> Исакъ Ѳедоров с(ы)нъ Пелымской» (1744 г., Тюм., ГАТО, ф. И 47, кн.2034б, лл.222-223); -ских: «Дмитрей Григор(ь)евъ с(ы)нъ Зеленовских» (1722 г., Тюм., ГАТО, ф. И 47, кн.532, л.6). В ревизских сказках и переписных книгах XVIII в. в отличие от XVII в. фиксируется формула именования женщин. Ср.: «Во дворѣ Спиридон Басильевъ сын Юшков сказалъ себѣ пятнатцат(ь) лѣтъ у него жена Парасков(ь)я Артем(ь)ева дочь дватцати с(ы)нъ Алексѣй дву(х) о(те)цъ Василей Осипов сын <…> мать Овдот(ь)я Лукоянова дочь <...> сестра Федосья <...> у скаски при подтвержении вмѣсто ево Спиридона Алексѣй Макаров руку приложилъ» (ГАТО, ф. И 47, кн.2034б, л.214). Небезынтересны данные, указывающие на мотивирующие основы формирующихся в Зауралье фамилий. Так, среди посадских людей преобладают фамилии, указывающие на их профессиональную занятость: Банщиков, Барабанщиков, Гребенщиков, Золотарёв, Кадошников, Калашников, Кожевников, Колесников, Колокольчиков, Котельников, Котовщиков, Красильников, Крашенинников, Масленников, Мыльников, Мясников, Нашивошников, Оконишников, Подошевников, Портнягин, Решетников, Сборщиков, Свешников, Серебряников, Ситников, Скорняков, Смольников, Сырников, Хлебников, Чарошников, Чулошников, Шапошников, Швецов, Шилов (1744 г., РГАДА, ф.350, оп.2, кн.582; ГАТО, ф. И 47, кн.520; кн.2034).

В ревизских сказках представлены данные, позволяющие наиболее объективно выявлять семантическую основу фамилии. Ср.: «тюменской казачей с(ы)нъ Максимъ Романовъ с(ы)нъ Котовщиков сказал <...> в казну великого г(о)с(у)д(а)ря платить десятыя ден(ь)ги с котовного промыслу» (1720 г., ГАТО, ф. И 47, оп.1, кн.530, л.6); «вверхъ Лялинского погоста Спаской церкви попа Степана Сидорова сына Попова неученый грамоте сын Иванъ» (1748 г., РГАДА, ф.350, кн.583, л.22 об.).

Ценность исследуемых источников и в том, что мы наблюдаем вариантность фамилий на фонетико-орфографическом уровне, обусловленную влиянием живой речи. Одна и та же фамилия записана по-разному. Ср.: «казачей с(ы)нъ Василей Григорьевъ Кстининъ сказал <...> вмѣсто Васил(ь)я Стинина его велѣнием Микиѳор Шахов руку приложил» (1721 г., Тюм., ГАТО, ф. И 47, кн.530, л.10); «тюменской казачей с(ы)нъ Семенъ Козминъ Хлепитинъ <...> вмѣсто Семена Хлепетина по его велению Ондрей Коншинъ руку приложил» (1721 г., Тюм., ГАТО, ф. И 47, кн.530, л.11). В формирующихся фамилиях наблюдается суффиксальная вариантность. Ср.: «Яков Ермолаев с(ы)нъ Короткой <...> вмѣсто Якова Коротких ево прозбой Иванъ Шамонинъ руку приложил» (1744 г., РГАДА, ф.614, кн.74, л.121); «Наумъ Ѳилипов с(ы)нъ Захаровых <…> вместо Наума Захарова Иван Шамонин руку приложилъ» (1744 г., РГАДА, ф.614, кн.74, л.140).

К источникам, отражающим массовый антропонимический материал, относятся росписи, представляющие собой списки различного целевого назначения. Известны росписи служилых, «верстанных по окладам», то есть служивших за определённое жалованье – денежное, хлебное, соляное. Ср.: «Рейтарского и драгунского строю начал(ь)ным людемъ годовое жалованье <...> и тому прислана роспись» (1668 г., РГАДА, ф.214, ст.100, л.36). Представлены росписи крестьян. Ср.: «Роспись новоприборнымъ пашеннымъ и оброчным крестьянамъ Тюменского уезда» (1639 г., РГАДА, ф.214, ст.115, л.146). Формула именования в этих документах – двухкомпонентная. Ср.: «на Тюмени у рейтаръ порутчикъ Иванъ Текут(ь)ивъ <...> в Ысѣцкомъ остроге капитанъ Седоръ Кошелевъ» (л.37).

Назывались такие книги также окладными. Ср.: «Книги окладные Соѳѣйскому дому соборяномъ з брат(ь)ею и приказнымъ людемъ детем боярскимъ и старцомъ и пѣвчимъ дьякомъ и под(ь)якомъ и всякимъ домовымъ жалованнымъ людем кому имянемъ и почему даетца г(о)с(у)д(а)р(е)ва жалован(ь)я денежново и хлѣбново и соляного» (1636 г., РГАДА, ф.214, кн.74, л.184). Именования, зафиксированные в этих книгах, двухкомпонентные: «оклад г(о)с(у)д(а)р(е)ва жалован(ь)я <...> приказному ч(е)л(о)в(е)ку Максиму Трубчанинову дьяку Саве Есипову <...> дѣти боярские <...> Макарей Галасиин Петръ Кибиревъ Иван Щукинъ» (1636 г., РГАДА, ф.214, кн.74, л.185). Встречаем прозвища – третьи компоненты в названных формулах именования. Ср.: «певчие дьяки <...> Микиѳор Аѳонас(ь)евъ Демественникъ Назар Григор(ь)евъ Нижникъ Иванъ Васил(ь)евъ Струна» (1636 г., РГАДА, ф.214, кн.74, л.186 об.).

Данные источники в архивных фондах называются также именными книгами. Ср.: «Книги имянные Тарского города служилым людемъ и ружникомъ и оброчникомъ <...> и что им по покладу <...> жалованья» (1626 г., РГАДА, ф.214, кн.11, л.381). В них представлены двухкомпонентные формулы именования. Ср.: «по Тобол(ь)ску дворяне Борис Струнинъ Юрья Глинской Федор Качанов Аѳонасей Ушаков Иванъ Полозов Иванъ Аршинской» (1696 г., РГАДА, ф.214, ст.970, л.87); «дѣти боярские <...> Воинъ Дементьев Еремей Пружинин <...> гостина двора под(ь)ячей Молчан Васил(ь)евъ» (лл.381-382 об.). Ср. также: «Книги имянные Тобол(ь)скимъ оброчнымъ пашеннымъ кр(е)стьяномъ хто скол(ь)ко великого г(о)с(у)д(а)ря в казну оброчног(о) хлѣба <...> платятъ» (1681 г., Тоб., РГАДА, ф.214, ст.705, л.216); «Ѳед(ь)ка да Лаврушка Ярковых Стен(ь)ка Ярковъ <...> Юшко Полуянов Семейка Бѣлкин Гришка Таскаев Кирилко Полуянов» (л.220 об.). Ср.: «Книга имянная Тобол(ь)ского уѣзду Бл(а)говѣщенские слободы беломѣстнымъ казакомъ пашеннымъ и оброчным кр(е)стьяномъ и ихъ дѣтемъ и брат(ь)е и племянником и хто скол(ь)ко бл(а)говѣщенские кр(е)стьяня великих г(о)с(у)д(а)рей десятинной пашни пашет и оброчного хлѣба платят» (1677 г., РГАДА, ф.214, кн.857, л.288); «пашенные кр(е)стьяне <...> Ивашко Памаскин <...> Онтипка Вилегоцкой <...> Мишка Баженов Бол(ь)шой з дет(ь)ми <...> Сидорко Голиков <...> Микитка Белобородов <...> Ивашико Набокой <...> Вас(ь)ка Розгил(ь)диевъ Ѳет(ь)ка Ветошкин» (1677 г., РГАДА, ф.214, кн.857, лл.290-295 об.). Эти данные примечательны в том отношении, что в иного типа источниках (переписные книги, ревизские сказки) в период второй половины XVII в. преобладают трёхкомпонентные структуры.

Антропонимическая информация массового характера заключена в росписях пашенных крестьян и пашен. Ср.: «Тетрад(ь) а в ней что в Тарском городе <...> пашенных кр(е)стъян и скол(ь)ко на г(о)с(у)д(а)ря пашут десятинные пашни» (1626 г., РГАДА, ф.214, кн.11, л.426). Типичными структурами в передаче именований крестьян в первой половине XVII в. были двухсловные: имя + прозвище; имя + патроним (или фамилия). Ср.: «Лучка Сапожник четверть десятины <...> Ивашко Сщетина <...> Потешка Текѣшев Семейка Бызовской Ярко Павловъ» (лл.426-426 об.).

Привлечены также росписи ссыльных. Ср.: «Роспись присыл(ь)нымъ литовскимъ людем которые присланы <...> Якушко Якимов Могилевец <...> шляхтици Михалко Гробовецкой <...> гайдуки Якуб Шатковской <...> Микитка Бровской <...> Вас(ь)ка Юрьевъ с(ы)нъ черниговецъ Ондрюшка Микитинъ с(ы)нъ Нѣжинецъ Гришка Оѳонас(ь)евъ с(ы)нъ Стародубец» (1636 г., Тоб., РГАДА, ф.214, ст.55, лл.11-14). Материалы о ссыльных в Сибирь интересны в том отношении, что дают возможность этимологизировать фамилии. Многие русские фамилии, бытующие ныне в Зауралье (Горбовский, Шатковский, Стародубский), восходят к фамилиям, упоминаемым в изучаемых документах.

Расширение источниковой базы путём введения в научный оборот текстов различных типов даёт в руки исследователя наиболее полные данные о сложном процессе формирования фамилий.

Документальные данные представляют ценность также для познания истории национальной культуры русского народа.

Литература:

1. Трубачёв О.Н. Из материалов для этимологического словаря фамилий России (русские фамилии и фамилии, бытующие в России) // Этимология 1966. – М., 1968. – С. 3-53.

2. Титов А. Сибирь в XVII в. – М, 1890.

3. Тобольск. Материалы для истории города в XVII и XVIII столетиях. – М., 1885.

4. Тюмень в XVII ст.: Собрание материалов для истории города. – М., 1903.

5. Полное собрание законов Российской империи. – СПб., 1830.

6. Трубачев О.Н. Праславянская ономастика в этимологическом словаре славянских языков, выпуски 1-13 // Этимология 1985. – М., 1988.

7. Вилков О.Н. Тобольские дозорные, переписные и окладные книги XVII в. // Археография и источниковедение Сибири. – Новосибирск, 1975.

8. Оглоблин Н.Н. Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592-1768). Ч.1. Документы воеводского управления. – М., 1895.

9. Миненко Н.А. Массовые источники по демографии крестьянского двора XVIII – первой половины XIX в. (по материалам Западной Сибири) // Источниковедение и археография Сибири. – Новосибирск, 1977. – С. 41-58.

10. Хитрова Ё.К. Воронежские ревизские сказки XVIII в. // Источники по истории русского языка. – М., 1976. – С. 51-59.

11. Шагалова О.М. Ревизские сказки первой половины XVIII в. // Памятники русского языка. Исследования и публикации. – М., 1979. – С. 65-75.

12. Парфёнова Н.Н. Словарь русских фамилий конца XVI-XVIII вв. (по архивным источникам Зауралья). – М.: Издательский дом «Синергия», 2005. – 480 с.