Нурмагомедова Р.

отделение судебной экспертизы,

юридический факультет

научный руководитель

проф. Исмаилов М.А.

Роль и место князя в республиках и княжествах на Руси

Происхождение и социальные функции княжеской власти

История князей уходит вглубь столетий, к временам родоплеменного строя. И.Н. Данилевский считает, что слово «князь» заимствовано праславянами из прагерманского или готского языка и родственно словам «конунг», «konig», «king» (король) [Данилевский1998:79-100]. По мнению И.Я. Фроянова, слово «князь» первоначально означало старейшину рода [Фроянов1980:86].

Ясно, что княжеская власть выходит из власти племенных вождей. А с ростом населения племя, подразделявшееся на несколько родов («поляне же жили в те времена [до призвания варягов] родами на своих местах и управлялись каждые своим родом»), распадается на ряд родственных племен, образующих племенной союз. Во главе этих союзов в V в. стояли вожди, возвышавшиеся над вождями отдельных племен, входивших в союз. Подобные союзы в историографии фигурируют под термином «племенные княжения». Помимо племенных княжений восточным славянам была известна еще одна организация союзов – когда союз организуют племена, которые уже сами входят в племенной союз. Это вторичный союз племен, а по терминологии Б.А. Рыбакова, союз союзов, создание которого подняло развитие института князей на новую ступень развития [Рыбаков1982: 282-299].

Логично, что, будучи внушительным межплеменным объединением с противоречивыми стремлениями и центробежными тенденциями, он без элементов публичной власти, способной подняться над узко племенными интересами, вряд ли смог бы существовать. Поэтому политическая организация союза союзов заключала в себе ростки государственности, олицетворяемой князем, наделенным властью, не совпадающей отчасти с народом. Таким образом, можно говорить о народности состава вождей (князей) в IX в. у восточных славян: вождь племени, вождь союза родственных племен, вождь союза союзов. Для разных рангов характерны разные функции. По мнению И.Я. Фроянова, вождь племени избирался лишь на время войны. Власть его была невелика: он должен вести в бой своих соратников [Фроянов1980:64].

Статус вождя племенного союза постоянный. Он занимался внутренним строительством союза, собирал, организовывал и возглавлял войско, ведал внешней политикой союза, отправлял религиозные обряды (инициатор и организатор жертвоприношений), в то время как его судебные функции только зарождаются, а потому условны. Деятельность главы союза союзов в значительной степени отличалась самостоятельностью и независимостью с вытекающими отсюда принуждениями. Для этого института характерны функции двух вышеназванных.

Известно точно, что в Древней Руси были и князья неваряжского происхождения (например, князь древлян Мал и князь полян Кий, другие восточнославянские союзы племен также имели своих князей)

В X в. на князей по-прежнему возлагались задачи военного руководства и дипломатических отношений. Кроме того, в круг занятий киевского князя X в. входило подчинение восточнославянских племен и поддержание военно-политического господства над покоренными соседями, сбор дани как формы выражения подвластности. Более зримо, чем раньше, выступают религиозные функции князя. Расширились права князя в области суда и управления, однако И.Я. Фроянов и С.В. Юшков считают неубедительными предположения о законодательной функции князя, т.к. «судебные дела» основывались на традиции общинного права[Фроянов, Юшков1980:69]. Трудно говорить о развитости законодательной функции, но, несомненно, она появилась в X в.

Значительно отчетливее (сравнительно с законодательством) в посменных источниках вырисовывается княжой суд. Так, в X в. князья не только судили, но и взимали денежные судебные штрафы – виры, однако И.Я. Фроянов склонен считать княжой суд в значительной степени условным, определявшимся большой самостоятельностью народных общин в управлении судопроизводством. Логично предположить, что древнерусский князь управлял подвластной ему территорией. Недаром в «Повести временных лет» князь Владимир изображен занятым вопросами государственного устройства и управления.

Итак, к концу X в. функции киевского князя заметно увеличились и усложнились, а власть усилилась, что явилось результатом распада родоплеменного строя.

Рассмотрим подробнее функции князя в XI-XII вв. По мнению В.И. Сергеевич, князь стал необходимым элементом социально-политической организации общества, отсутствие которого нарушало нормальную жизнь волости.

Князь по-прежнему должен был оберегать землю, где княжил. На князей возлагалось руководство оборонительными и наступательными действиями, что подчеркивает их преемственность от вождей V-X вв., им предписывалась и охрана торговых путей. С военной функцией князей тесно переплеталась и дипломатическая, т.к. война, какой бы длительной она ни была, обязательно заканчивалась подписанием мирного договора. Военно-дипломатическая работа князя имела своей целью поддержание внутренней безопасности подвластной территории. Князь, как и в предшествующее время, продолжал собирать определенную дань с волостей. Дань и подать устанавливались по обоюдному согласию князя с волостью и по заранее составленным документам, в которых ясно определялось, с какой территории и какую именно брать дань или пошлину. Доказательство этого мы находим в уставной грамоте Ростислава Мстиславича Смоленского, изданной в 1150 г., в которой четко расписано: с какого города, волости или погоста получать пошлины. По сравнению с предшествующими периодами компетенция князя в области суда значительно расширилась. Судебное разбирательство превратилось почти в повседневное занятие князя.

Княжеская власть в XII в. поддерживалась не столько силой, сколько правом князей, освещенным религией и любовью народа. Летопись представляет нам множество примеров расположения к князьям народа. Так, под 1168 г. в «Повести временных лет» говорится, что когда смоленский князь Ростислав Мстиславич ехал из Киева в Новгород через Смоленск, то начали его встречать лучшие мужи Смоленска за 300 верст, затем встретили внуки, далее сын Роман, епископ Мануил и тысяцкий. Летописец говорит, что почти весь город, радуясь своему князю, вышел с дарами навстречу ему [Романов 1950:64].

Подводя итог, можно сказать, что на разных этапах развития княжеская власть приобретала некоторые функции и некоторые утрачивала. Однако одной из главных целей князя всегда было поддержание внутреннего порядка и внешней безопасности подвластной территории. Судебная, законодательная и религиозная функции были свойственны князьям V-начала IX вв. по причине их условности или неразвитости религиозного культа. На протяжении IX-XI вв. развивается судебная функция князей и постепенно формируется законодательная. Таким образом, власть князя приобретала характер власти монарха.

Эволюция органов власти в Древней Руси

Древнерусское государство сложилось в IX-X вв. как своеобразная федерация с монархической формой правления. Его главой был князь, позднее великий князь. Он получал власть по наследству как старший потомок Рюрика. Несложные тогда государственные функции выполнял сам князь с дружиною. Его главной задачей была защита территорий и торговых путей, а так же поддержание внутреннего порядка. Князь с дружиною ходил в полюдье для сбора дани, судил население, отражал нападения врагов и ходил на них походами, заключал международные договоры. Помогавшая ему дружина жила на княжеском дворе и была на полном содержании князя. Она состояла из старших и младших дружинников. Из старших назначались основные чины княжеской администрации, младшие были военной силой и иногда использовались для выполнения небольших административных поручений. Феодальные поземельные отношения были развиты слабо, князь не жаловал своей дружине земель и не заводил своего хозяйства, а облагал свободное население данью, размер которой не был регламентирован. Рента-дань потреблялась князем с дружиной, а её остатки продавались в Византию. Кроме дани население платило князю судебные и торговые пошлины и выполняло определенные натуральные повинности. Князь находился в Киеве, а в другие города назначал своих посадников, которые следили за порядком, судили местное население, собирали дань и пошлины. При этом часть собранных средств шла на содержание посадника и его дружины. Постепенно дружина превращается из вооруженного немногочисленного отряда – поддержки князя - в дружинный слой населения, основным контингентом которого после призвания варягов стал варяжский элемент. Но уже при Олеге варяжский элемент теряет свое прежнее значение.

Так, в договоре с Византией 911 г. славяне клянутся Перуном и Велесом («Олга водивше на роту, и мужи его по Русскому закону кляшася оружьем своим и Перуном, богом своимъ, и Волосомъ, скотьемъ богомъ»). Из чего можно сделать вывод: либо преобладающим становится славянский элемент, либо варяги настолько ославянились, что перестали считать себя пришлым населением. Но, по мнению И.Д. Беляева, варяжский элемент теряет свое значение в конце X века. Возможно, что численно в дружине преобладают славяне, но руководящие должности остаются за варягами – главными дружинниками, командовавшими войсками Киева в битве с древлянами 945 г., являются Свенельд и Асмуд (явно варяжского происхождения).

В период X-XII вв. начинается постепенное расслоение древнерусской дружины на «старшую», «среднюю», «младшую» и постепенное оседание бояр – верхушки первой из них – на землю, что привело к формированию нового социального слоя крупных вотчинников. В древнерусской дружине XI-XII вв. уживаются противоречивые тенденции. С одной стороны, дружинники проявляют склонность к подвижности, обусловленной перемещениями князей, с другой стороны, они испытывают некоторую тягу к оседлости. Первое укрепляло традиционные дружинные связи, второе, напротив, способствовало их постепенному разрушению. В противоборстве этих стремлений отражался переходный характер эпохи, совмещающей старые порядки доклассового строя с формирующимися новыми социальными отношениями.

С расколом дружины на «старшую» и «младшую» все явственнее стали проявляться симптомы ее распада. Они становятся особенно ощутимы с конца XII века. С развитием передачи права сбора полюдья князья начали передавать часть земли за службу феодалам-дружинникам. Первые ясные упоминания о владении князьями землей относятся к рубежу XI-XII вв. По мере развития наследственного землевладения (вотчин) дружинников-бояр становилось возможным передавать отдельные наделы другим феодалам (профессиональным воинам), не имевшим своей земли, но эти участки давались им на срок службы верховному собственнику земли. Так, рядом с наследственными землевладельцами появлялись условные держатели земли. Этот процесс, начавшийся в XII в., в третьем десятилетии следующего столетия был прерван монгольским нашествием. Из-за этого «нормальные» феодальные отношения с характерными для них признаками начали складываться на рубеже XIII-XIV вв. и получили полное развитие в XVI в.

[Данилевский1998:136].

В результате складывания на Руси XI-XII вв. городских появляется система кормлений, но передача прав сбора дани не прекратилась. Но также нельзя говорить о зарождении феодальных отношений, поскольку система кормлений не передавала боярину земли, а лишь позволяла получать доход с той или иной волости за исполнение ряда функций [Фроянов1980:88].

Постепенно князь при решении различных вопросов перестает ориентироваться на «старшую» дружину и начинает действовать в согласии со «средней» - его сверстниками, которые были, несомненно, ему ближе. Возможно, это связано с желанием ослабить сильное влияние дружины и решать все государственные вопросы самостоятельно.

В современных исторических исследованиях в соответствии со спецификой сформировавшихся в период раздробленности Руси трех субцивилизационных центров и трех групп княжений (Галицко-Волынская земля, Новгородско-Псковская земля, Владимиро-Суздальское княжество) принято выделять три основных, сложившихся в этих землях и отличающих их друг от друга модели государственной власти и управления.

Режим правления, сложившийся в Юго-Западных русских землях, находившихся в составе Галицкого и Волынского княжеств и объединенных затем в конце XII в. в одно княжество, характеризуется в новейших исследованиях как княжеско-боярский. Его формирование было обусловлено своеобразием политико-государственного развития юго-западных земель, занимавших особое место в составе Древнерусского государства. Традиционно в этих землях правили потомки Мономахов, являвшиеся второстепенными князьями-изгоями, сосланными или бежавшими сюда из Киева и других городов в результате княжеских междоусобиц. Положение изгоев создавало местным князьям, как некоторые неудобства, так и определенные преимущества.

В отличие от господствовавшей в то время в Киевской Руси системы княжеского владения, построенной на принципе родового старейшинства, галицко-волынские князья уже с XI в. владели своими землями на основе семейного, а не родового принципа. Согласно установившейся традиции князь-изгой не мог претендовать на другие волости, но и на его волость не должны были претендовать другие князья. Это обеспечивало значительную политическую независимость галицко-волынских князей, стремившихся проводить самостоятельную от Киева политику.

В то же время особое положение Юго-Западных русских земель в составе Древнерусского государства создавало также большие проблемы для местных князей, вынужденных вести напряженную борьбу с боярской олигархией, занимавшей в этом крае традиционно сильные позиции. Ее могущество основывалось на крупном вотчинном землевладении, не уступавшем и даже превосходившем размеры княжеских доменов. Во многом этому способствовали более выгодные по сравнению с другими княжествами условия развития Юго-Западных русских земель. Плодородные земли, тесные торговые связи с соседними странами, такими как Венгрия, Польша, Византия, Болгария, равно как и относительная безопасность от кочевников обеспечили этому краю быстрый хозяйственный прогресс, создавали все необходимые предпосылки для формирования крупных боярских вотчин. Опираясь на богатые, и хорошо защищенные города (Галич, Владимир-Волынский, Перемышль), используя свое экономическое и политическое могущество, боярская олигархия активно сопротивлялась всякой попытке усиления княжеской власти. В условиях отсутствия в Юго-Западных русских землях прочных вечевых традиций перевес чаще всего оказывался на стороне боярства, не гнушавшегося обращаться в борьбе с князем за иноземной военной помощью.

По мнению исследователей, именно эта постоянная междоусобица не позволила этому богатому княжеству сложиться в централизованное государство, и оно впоследствии было разделено между Польшей и Литвой. В отличие от этого во Владимиро-Суздальской Руси, считавшейся со времен княжившего здесь Владимира Мономаха вотчиной Мономаховичей, с самого начала обнаружились тенденции к формированию сильного княжеского правления. В значительной мере это было связано с отмеченными нами ранее особенностями освоения этого края, которые во многом и обусловили складывание здесь совершенно иного, по сравнению с Южными и Юго-Западными русскими землями, общественного строя.

Ранее мы уже говорили, что в освоении Северо-Восточных земель, издавна являвшихся одним из основных районов славянской колонизации, активное участие принимали сами князья со своими дружинами. Наряду со старыми городами (Ростов, Суздаль) с их вечевым бытом в Суздальской земле возникали и быстро развивались новые города (Тверь, Владимир, Москва), устроенные самими князьями и принципиально отличавшиеся по своему типу от старых. Как отмечал С. М. Соловьев, разница между ними заключалась в том, что "старые города, считая себя старее князей, смотрели на них, как на пришельцев, а новые, обязанные им своим существованием, естественно, видят в них своих строителей и ставят себя относительно них в подчиненное положение"[Соловьев1993:99]. Все это не только придавало княжеской власти особый вес и значение, но и возвышало ее над местным населением, делало ее шире и полнее. С этим новым положением княжеской власти не могли примириться старые вечевые города с сидевшими в них местной земельной аристократией и боярами. Это соперничество старых городов с вновь возникшими, равно как и постоянная борьба городских элит - боярства с набиравшей силу княжеской властью на протяжении длительного времени являлись одной из отличительных черт развития Владимиро-Суздальской

Руси. В конечном счете, победу в этой борьбе одержали князья, которые постепенно подчиняют себе старые города и возвышают над ними новые. Уже к середине XII в. молодое Владимиро-Суздальское княжество становится одним из сильнейших, а его князь Юрий Долгорукий (сын Владимира Мономаха) в конце жизни смог занять великий киевский стол. Сын же Юрия Долгорукого Всеволод III (1176-1212) считался уже одним из самых могущественных князей, с которым не решались вступать в спор ни мятежное боярство, ни другие князья.

Основываясь на отмеченных особенностях политико-государственного развития Владимиро-Суздальской Руси, ряд современных авторов считает возможным говорить о формирующейся в этом княжестве тенденции к сильной монархической власти, которая, однако, по целому ряду причин не успела полностью реализоваться в домонгольский период. Как пример обычно приводится правление князя Андрея Боголюбского, попытавшегося одним из первых среди русских князей установить режим личной в павшего, заговора бояр.

Особый режим правления сложился в Новгороде и Пскове, являвшихся в отличие от других русских земель и княжеств феодальными республиками, уникальными для феодального строя государственными образованиями с самобытным вечевым устройством. С точки зрения характера властных отношений новгородский строй обычно определяют как боярскую республику, все нити правления в которой находились в руках нескольких сот бояр ("совета господ"), контролирующих представительную (вечевую) и исполнительную власть. Забегая вперед, скажем, что именно эта особенность новгородского строя предопределила его последующую эволюцию в сторону олигархической формы правления и явилась одной из причин поражения Новгорода в его противостоянии с усилившимся Московским княжеством. Некоторые авторы называют новгородский режим правления "православной республикой", имея в виду особою роль в политической жизни Новгорода новгородского владыки (архиепископа). Будучи высшим духовным лицом в Новгороде, владыка являлся также фактическим главой "совета господ", был хранителем городской казны, вместе с князем ведал внешними сношениями, осуществлял контроль над эталонами мер и весов, имел свои военные формирования, обладал правом суда.

После изгнания из Новгорода в 1136 г. по решению вече князя Всеволода Мстиславовича Новгородская земля становится политически независимым от Киева государственным образованием. Высшим органом власти Новгорода формально являлось народное собрание - вене, обладавшее в отличие от городских собраний других городов Киевской Руси более широкими функциями и уже с конца XI в. добившееся права по решению новгородцев изгонять либо отказывать в княжении наместнику великого киевского князя. В ведении веча, в котором могли участвовать все свободные горожане, находилось большинство вопросов внутренней и внешней политики Новгородской республики: объявление войны и заключение мира, утверждение и изменение законодательства, приглашение и изгнание князей. Одной из основных функций веча было избрание высших должностных лиц - посадника, тысяцкого и епископа (позднее архиепископа).

Исполнительную власть в республике осуществлял посадник, который выбирался, как правило, из представителей наиболее знатных боярских родов и обладал наиболее широким кругом полномочий. В его обязанности также входило созыв веча и руководство его работой, руководство внешними сношениями, осуществление судебных функций. Как представитель города, он охранял сто интересы перед князем, который приглашался новгородцами по договору на должность военачальника, а также третейского судьи в наиболее сложных судебных разбирательствах. Без него князь не мог судить новгородцев и раздавать волости. В отсутствие князя он управлял городом, часто предводительствовал войсками и вел дипломатические переговоры от имени Новгорода. Другим важным выборным сановником в республике был тысяцкий, являвшийся в противоположность посаднику представителем низших классов новгородского общества. Он осуществлял военную власть в городе (за что немцы называли его Herzog), был предводителем городского ополчения, называемого тысячей. Одновременно он являлся помощником посадника во многих делах городского управления: вместе с посадником он осуществлял контроль над княжеской властью, ведал торговыми делами, осуществлял полицейский надзор за порядком в городе, в военное время помогают князю, командуя ополчением.

Республиканское устройство Новгорода наряду с избранием высших должностных лиц предполагало также выборный характер всех низших звеньев административной системы. С точки зрения административно-территориального деления город представлял собой своеобразную федерацию самоуправляющихся районов - концов, которые делились на улицы. В каждой из этих административных единиц действовало вечевое самоуправление с выборными из местных жителей кончанскими и уличанскими старостами, подчинявшимися посаднику. Вся территория Новгородской земли была разделена на области - пятины (по числу концов в Новгороде, которым они подчинялись), в свою очередь делившиеся на волости и погосты.

Новгородская республика просуществовала более трех веков и оказалась достаточно жизнеспособным и устойчивым государственным образованием. Причины такой устойчивости большинство исследователей усматривают в исторических и геополитических особенностях развития Северо-Западной Руси. Являясь одним из древнейших очагов древнерусской цивилизации и государственности, Новгород с самого начала стремился проводить самостоятельную политику, чему во многом способствовало также "провинциальное" положение Новгородской земли, ее географическая удаленность от стольного града Киева. В то же время Новгород с прилегающими к нему "пригородами" был крупнейшим экономическим и культурным центром Руси. Выгодное геополитическое положение Новгорода способствовало превращению его в один из значительных даже по европейским масштабам торговых центров с богатым купечеством и развитым средним сословием.

Соглашаясь в целом с приведенными выше объяснениями причин возвышения и политического "долголетия" Новгорода, следует обратить внимание еще на одно не менее важное обстоятельство. По нашему мнению, наряду с отмеченными факторами, в той или иной мере, определявшими самобытный путь развития Новгородской земли, не меньшее значение имело своеобразие политического устройства Новгорода, основанного на удачном сочетании вечевого начала и сильной исполнительной власти, что в совокупности с сохранявшейся княжеской властью создавало основу для формирования в этом государстве, говоря современным языком, своеобразной системы сдержек и противовесов, формировавшейся в русле национальных традиций власти и управления

Здесь следует еще раз вернуться к характеристике отношений между Новгородом и приглашаемыми им князьями, роль которых в структуре управления Новгородской республики, как нам представляется, либо недооценивается большинством авторов исторических исследований, либо не совсем верно трактуется. Хотя положение князя в Новгороде действительно значительно отличалось от привычного для Древней Руси статуса княжеской власти и его прерогативы были ограничены целым рядом формальных условий, устанавливаемых решением веча (он не мог распоряжаться городской казной, пользоваться доходами сверх строго установленных размеров, ему запрещалось приобретать владения в Новгородской земле для себя и своей дружины), нельзя сказать, что роль князя в политической жизни Новгородской республики была чисто номинальной. Более того, как справедливо отмечается, приглашаемые новгородцами князья, утрачивая прежние права наместников киевского князя, уже не противостояли новгородскому обществу, и в этом смысле их реальная роль в системе управления даже возрастала. В условиях новгородской вольницы, сопровождавшейся острой борьбой между различными группировками на вече и среди бояр, очень многое зависело от правящего князя, его политической воли, гибкости, умения найти общий язык со спорящими сторонами и сохранить мир в обществе. Кроме того, правящие в Новгороде боярские группы не могли удержать власть без поддержки правящего князя. В то же время новгородцы стремились не допустить усиления власти князя, контролировали все его действия и строго следили, чтобы князь соблюдал условия заключенного с ним договора, а в случае, если нарушения имели место, "указывали ему путь".

В 1237-1240 гг. в результате нашествия монгольских орд во главе с ханом Батыем значительная часть Северо-Восточных и Южных русских земель была разгромлена и подчинена власти монгольских ханов, превратившись на долгие годы в один из многочисленных улусов (Русский улус) Монгольской империи, а затем и ее наследника - Золотой Орды. Русь была обложена огромной данью ("ордынским выходом"), которая собиралась под надзором особых ханских чиновников - баскаков, а сами русские князья становились вассалами золотоордынского хана, получавшими от него специальные жалованные грамоты (ярлыки) на княжение в своих землях. Старшему среди князей, великому князю Владимирскому, выдавался особый ярлык на великое княжение. С XIV в. великим князьям передавалось также право сбора ордынского "выхода", что вело к соперничеству между князьями за великокняжеский престол. Это соперничество привело впоследствии к возвышению и усилению среди других княжеств Московского княжества, сыгравшего выдающуюся роль в борьбе за освобождение русских земель от монголо-татарского ига [Гумилев1992:235].

В научной литературе вопрос об особенностях и характере взаимоотношений русских земель с Монгольской империей и Золотой Ордой не получил достаточно полного освещения, остается по-прежнему предметом споров и дискуссий. Сложность и неоднозначность влияния так называемого "монгольского фактора" на развитие древнерусского общества порождают совершенно различные, порой взаимоисключающие точки зрения па эту проблему. Если одни авторы отрицают сколько-нибудь серьезные последствия влияния этого фактора, то другие, напротив, склонны придавать роли монгольских завоеваний в исторической эволюции древнерусского общества первостепенное значение. Оригинальную трактовку этот вопрос нашел у евразийских авторов (П. Н. Савицкого, Г. В. Вернадского, позже Л. Н. Гумилева), впервые обративших внимание на роль монгольских завоеваний в формировании территориального и геополитического единства средневековой Руси и считавших, что именно под их влиянием был осуществлен сложный этнокультурный и геополитический синтез и создано могучее Российское государство (Российская империя)[Гумилев1992:235].

Список литературы

1. Гумилев Л.Н. От Руси к России: очерки этнической истории. М., 1992. (Ч.2. В союзе с Ордой)

2. Данилевский И.Н. Древняя Русь (IX-XII вв.) глазами современников и потомков. М., 1998

3. Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. М., 1982. С. 282, 290. 

4. Свердлов М.Б. Генезис и структура феодального общества в Древней Руси. Л., 1983.

5. Соловьев С. М. История России с древнейших времён. Том III 1054-1462 г. глава V.

6. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. Л., 1980.

7. Юшков С.В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.; Л., 1939. С. 30.