Филологические науки/2.Риторика и стилистика

К.филол.н. Ватченко С. А.

Днепропетровский национальный университет им. О. Гончара

«Лондонская история» А. Бен: «Несчастливая счастливица»

«Несчастливая счастливица» (“The Unfortunate Happy Lady”, 1696) – третья «история», входящая в «лондонскую группу» новелл Афры Бен. Ф. Линк полагает, что это – «одна из самых слабых повестей миссис Бен» [2, р. 137], Дж. Вудкок более терпим в ее оценке: «запутанная вещь, мастерски кратко рассказанная» [3, р. 167], написанная «в манере итальянской новеллы» [3, p. 168]. Эта литературоведческая репутация произведения, несомненно, нуждается в уточнениях, хотя, конечно, «Несчастливая счастливица» по своим художественным достоинствам уступает первым двум «лондонским историям» в плане отражения конкретных деталей, быта и нравов. В названии «Несчастливая счастливица» (“The Unfortunate Happy Lady”), представляющем культивируемый в стилистике барокко оксиморон, заложена возможность счастливой развязки, передано сочетание неблагоприятных обстоятельств и благополучного финала. Сюжет «Несчастливой счастливицы» более сложен, чем в других «лондонских историях». Это история добродетельной леди Филадельфии, чей преступный брат, Уильям Уайлдинг, погрязший в роскоши и разврате, продает ее в публичный дом. Оттуда героиню спасает молодой купец Грейслав, на долю которого также выпадают «злоключения»: его корабль терпит крушение, и юношу считают погибшим, поэтому Несчастливая счастливица выходит замуж за его дядю, который, умирая, оставляет ей состояние. В конце концов влюбленные соединяются в счастливом браке после возвращения купца, брат героини прощен и, удачно женившись на богатой наследнице, устраивает свою жизнь. Временной промежуток охватывает несколько лет в отличие от других повестей «лондонской группы»; «история» предстает не в форме происшествия («Приключение Смуглой леди», «Двор короля Бантама»), а как жизнеописание. Афра Бен стремится убедить читателя в подлинности «истории», которую она называет «правдивой», и вводит заверения повествователя в истинности рассказанного. Он ссылается на источник своих сведений, человека из окружения брата и сестры, утверждает, что должен «поведать миру о редком злодействе, совершенном джентльменом из добропорядочной семьи…» [1, р. 37]. Желая усилить эффект подлинности, рассказчик подчеркивает, что пользуется вымышленными именами, скрывая истинные. Это замечание мотивирует условность «значащих» имен: жестокий брат именуется Wilding – дикий; купец, спасший героиню, – Gracelove (милосердно любящий); Philadelphia – любящая брата; владелица притона – Lady Beldam (старая ведьма). «Несчастливая счастливица» близка модным «криминальным историям» века: ее герой не обычный вор или «мошенник», а джентльмен из хорошей семьи. Критицизм Бен распространен на тот тип дворянина-щеголя, прожигателя жизни, одержимого жаждой богатства, не знающего моральных препон, который, по наблюдениям историков, сформировался в эпоху Реставрации. Заботясь о достоверности рассказанного, Афра Бен определяет эту историю как «необыкновенное злодеяние», совмещая в ней и характерный для барокко интерес к сенсационному, и жизненную достоверность, вызревающую в полемике с поэтикой romance. У Афры Бен уровень художественного решения не только отмечен переходностью (выразившейся в сосуществовании принципов и romance, и novel), но и декларативностью, до конца не реализованной в тексте. Рассказчик подчеркивает необыкновенность поступка «кавалера-злодея» и одновременно ручается за его подлинность.

В «Несчастливой счастливице» нет ни прямой датировки, ни примет четко очерченного времени. В речи рассказчика, сторонника Карла ІІ, возникает сравнение, почерпнутое из сферы политических событий 1681–1683 гг.: «Филадельфию так осаждали поклонники, как нашего дорогого короля Карла, да продлит господь годы его правления, в недавнее время…пресвитериане… и вся лицемерная братия вигов» [1, р. 59]. Но это замечание не столько уточняет время «истории», сколько характеризует повествователя. Если в ранних «историях» Бен он выступал как частное лицо, рассказывая о людях своего круга, ценящего Карла ІІ как приятного джентльмена («Двор короля Бантама»), то в этой «истории» выявляются его политические симпатии, вводится достоверный эпизод деятельности монарха эпохи Реставрации, его борьба с парламентской оппозицией. Уже не «веселым королем», а государственным деятелем предстает Карл ІІ в этом беглом сравнении.

Афра Бен намечает интересный характер «злодея» – сэра Уильяма Уайлдинга, образ которого связан с нравоописательным началом повести. В этом циничном персонаже как бы воплощается главное положение этического учения Гоббса о личном интересе, о «материальном» человеке, наделенном разрушительным эгоизмом. Правда, герой Бен, преступивший законы человечности, в конце концов раскаивается. Но при всей натяжке финала в нем торжествует не пессимистическая гоббсовская трактовка природы человека, а идущая от Возрождения гуманистическая вера в доброе начало в людях. Бездушному бездельнику Уильяму в повести противостоит юный Грейслав, молодой человек из благородной семьи, однако «занятый делом»: он коммерсант, отправляющийся на корабле в Турцию. В трактовке Афры Бен предприимчивый и гуманный купец – глубоко положительный персонаж, спасающий героиню. В отличие от потакающего своим прихотям Уильяма, ведущего паразитический образ жизни, Грейслав – человек дела и долга: он откладывает свадьбу с Филадельфией из-за торговой поездки в Турцию. Избитые «романические» мотивы – кораблекрушение и весть о мнимой гибели героя – в общем сюжетном контексте повести о современности приобретают другое звучание, соотносятся с характерными для Англии XVII в. явлениями: морскими экспедициями, активными торговыми связями с заморскими странами. Так, на пути в одну из них и затонул корабль, на котором находился молодой купец. Романическое клише толкуется как житейское обстоятельство, именно так оно, очевидно, воспринималось читателями той эпохи: в многочисленных документальных «путешествиях» кораблекрушения описаны очень часто. В поэтике повестей Афры Бен «романические» мотивы, встречаемые и в итальянских новеллах, и в английских авантюрных историях, обновляются всем контекстом произведения, обращенного к современности. В этой повести, как и в «Приключениях Смуглой леди», намечена возможность трагического исхода, которая, однако, не реализуется. Филадельфия вероломно оставлена братом в публичном доме, но ее вызволяет из беды купец Грейслав.

Эпизод в доме леди Белдэм, который является одним из самых удачных в произведении, построен на художественном эффекте, ставшем в XVIII ст. чрезвычайно популярным, – это принцип «чистых глаз». Филадельфия простодушно принимает публичный дом, ее обитательниц, хозяйку за монастырь и монахинь. Распространенная в барочной прозе тема заблуждения-недоразумения, присутствующая и во «Дворе короля Бантама», трактуется в «Несчастливой счастливице» как трагикомическая: положение преданной братом чистой и житейски неопытной прекрасной девушки вызывает сочувствие, а не смех. В этом произведении тема высокой любви не развивается. Филадельфия готова связать свою судьбу с молодым купцом, который в поисках развлечений забрел в дом леди Белдэм, скорее в благодарность за спасение, чем по любви. Его деловитость и практицизм соответствуют профессии: он подробно оговаривает с героиней богатое годовое содержание, оплату рождения каждого младенца как некий торговый договор. Все это совершенно не соответствует высокой поэтике традиционной love story: на первый план выступают деловые, имущественные отношения героев, а не история чувства. Правда, затем, полюбив Филадельфию, герой предлагает брак, но писательница не описывает развития их любви, переживаний, ограничившись замечанием, что Грейслав почувствовал «…самые что ни на есть нежные чувства и благородную страсть к Филадельфии, на которую может быть способен человек…» [1, р. 54]. Возможный конфликт после возвращения купца устранен ситуацией смерти дяди, за которого Филадельфия вышла замуж. Оставшись богатой вдовой, она сочетается браком с Грейславом. Не высокие или роковые страсти движут героями, а материальные заботы, денежные расчеты, что решительно преображает традиционно-«романическую» тему разлуки и соединения влюбленных, свойственную love story, придавая ей жанровое звучание приключенчески-бытовой «истории».

Низовая стихия повседневности пронизывает не только сюжетные обстоятельства, но, что особенно важно, психологию поведения главных героев. Роль богатства, денег не только прямо названа в повести, но и определяет поступки многих персонажей. В первой части повести судьба Филадельфии, дворянки, лишенной наследства, находится в руках брата, потом в нее вмешивается преуспевающий купец (отправляя героиню к своим родственникам), затем – богатый вдовец, женившись на ней. Филадельфия в этой части «истории» выступает как барочная героиня: она беспомощна, бесправна, бессильна изменить свое положение, всецело зависит от брата, дяди доброго купца и его родственников. Ее судьбу решают другие, а «несчастная» героиня пассивна, хотя потенциально намечена и ее решительность: она готова выполнять любую работу служанки, чтобы избежать бесчестья. Активность героини проявляется лишь после того, как она становится богатой вдовой. С этого момента Филадельфия «ведет» сюжет: отыскивает брата в тюрьме, платит его долги, устраивает брак с Евгенией. В финале брат и сестра меняются местами: если в начале Уильям решал судьбу сестры, то теперь это делает Филадельфия. Такая перестановка антиномична по своему характеру: он действовал во имя зла, им руководили эгоизм, жестокость, она совершает добро, заботясь о своих близких. Однако торжество добра и добродетели опирается на силу денег, богатства: реально-бытовое начало, питая барочную концепцию человека, отчетливо окрашивается в социальные тона, становится определяющим в художественной системе «комической истории». Здесь отсутствуют веселье и смех: «Несчастливая счастливица» приближается к тому «среднему» жанру, который формировался в прозе XVII ст. в результате взаимодействия комического и трагического.

Литература

1. Behn A. The Works / A. Behn / [ed. by M. Summers]. – N. Y.: B. Blom, 1967. – Vol. 5.

2. Link F. Aphra Behn / F. Link. – N.Y.: Univ. Neb., 1968.

3. Woodcock G. The Incomparable Aphra / G. Woodcock. – L.: Boardman, 1948. – 248 p.