Алимбетова Р.В.

Таразский государственный университет им. М.Х.Дулати

Женский идеал в представлении Блока и Лермонтова

В русской литературе женский идеал занимает достаточно большое место: он является одним из ключевых в национальной ценностной системе и, соответственно, требует пристального изучения. Мы можем отыскать следы его присутствия в творчестве почти каждого писателя и поэта. Литературное развитие этого образа у каждого автора всегда индивидуально, но из-за ряда причин возможно выявление черт сходства, связывающих женские образы в творчестве разных поэтов и писателей между собой. В силу разных причин идеальный женский образ в лирике Лермонтова и Блока имеет схожие характеристики, что и является предметом анализа в данной статье.

Фигура М.Ю.Лермонтова была настолько загадочной и неоднозначной для своего времени, что выделялась на фоне современного ему общества, этим и можно объяснить то, что многое из его творчества осталось непонятым и неоцененным современниками поэта. Ведь личность, которая не принимает законы времени, вряд ли может быть признана в своей эпохе.

Поэзия Лермонтова, по-новому прочитанная в начале XX в., заставила обратить на себя внимание представителей достаточно молодого литературного течения — символизма, а сам Лермонтов, хоть и непроизвольно, стал одним из предвестников многих образов, мотивов и тем, которые станут значимы и философски обоснованы уже в символистской культуре. Но неправильно было бы говорить о том, что младосимволисты подстроили творчество Лермонтова под ключевые положения своих идей. Они лишь увидели то, что было скрыто от пристального взгляда других. Подтверждение этому мы находим в самой лирике М.Ю.Лермонтова, одно из его стихотворений 1829 г. начинается так: В уме своем я создал мир иной И образов иных существованье; Я цепью их связал между собой, Я дал им вид, но не дал им названья...

Лермонтов был важен для целого ряда символистов, но в наибольшей степени — для А.А.Блока. Многие исследователи творчества Блока указывали на очевидные факты, способствующие сближению двух художников. Стоит назвать лишь некоторые из них.

Сами символисты первыми заметили в творчестве Лермонтова предпосылки формирования женского образа, который потом обретет черты Вечной Женственности в философии Вл. Соловьева, а затем появится и у А.А.Блока. Очевидно, что символисты видели в Лермонтове поэта-пророка, который в своей поэзии уже задолго до них провидел женский идеал, столь важный в будущем для творчества Блока. Но, прозревая этот образ, Лермонтов не смог его по-настоящему распознать: дойти до конца в своем создании и поэтическом осознании женского образа, «дотянуться» до философских представлений символистов ему было не суждено, да и объективно невозможно — он был поэтом совершенно другой эпохи.

Блок, увлеченный софиологией Вл. Соловьева, продолжил лермонтовскую разработку этого образа. А.Белый отмечает: «Мы в Москве, с напряженным вниманием искали предвестий поэзии Соловьева; и находили у Фета и Лермонтова ("Нет, не тебя так пылко я люблю...") ощущение новой любви, в мир грядущей, не ведая, что ощущение это, высвобождаемое из-под коросты обывательской жизни, окрепло — у Блока, поэта, еще никому не известного, единственного выразителя наших дум: дум священных годов». Сближению двух поэтов, помимо вышесказанного, способствует и сходное романтически-идеальное видение женского образа. Вот как описано его появление в поздней поэзии Лермонтова: И создал я тогда в моем воображенье По легким признакам красавицу мою; И с той поры бесплотное виденье Ношу в душе моей, ласкаю и люблю. Похожее описание запредельного, неявного образа лирической героини находим и у Блока: Ты только ослепишь сверканьем Отвыкший от видений взгляд, И уязвленная страданьем Душа воротится назад. Очевидное сходство двух отрывков прослеживается в описании женского образа, который приближен двумя поэтами к неуловимому видению, оставившему после себя лишь призрачный свет.

Мистическое видение Вечной Женственности — тема, которая ближе Блоку, нежели Лермонтову. Если Блок знал и верил в существование Вечной Женственности и «ждал» ее появления, то Лермонтов в своей лирике лишь надеялся на ее действительное бытие.

На первый взгляд, может показаться, что любовная поэзия Лермонтова насквозь биографична. Многие его стихотворения образуют целые циклы, посвященные Е.А.Сушковой, Н.Ф.Ивановой, В.Лопухиной. Но заслуга символистов состоит в том, что они сумели разглядеть за биографическими реалиями конкретного женского облика волновавший Лермонтова идеал женственной красоты, присутствовавший в его поэтическом сознании. Так, в его поэзии происходит слияние биографических портретных характеристик с женским идеалом в единый романтический образ одухотворенной женственности, проходящий сквозь все его творчество. Поэтому практически во всех его стихотворениях мы можем видеть соединение неземных, неявно уловимых черт женского образа с его земными, реальными характеристиками.

Стоит более подробно остановиться на женском образе данного стихотворения. С одной стороны, автором здесь отмечаются неземные особенности женского образа — божественные глаза, в которых отражается небо, а также небывалое пение, в котором растворяются все окружающие звуки. Это — черты, раскрывающие неземной характер лирической героини. С другой стороны, она наделена «дивной простотой», все ее движенья и чувства зримы; тем самым автором утверждается ее земное происхождение. Особый интерес в этом плане вызывают следующие строчки: «Глядит — и небеса играют // В её божественных глазах». Мы явно угадываем здесь авторский замысел — его лирическая героиня реальна, она с земли смотрит на небо, а не наоборот. Лермонтову важно было показать двойственность изображаемой им женщины: она и земная, и в тоже время в ее образе присутствуют божественные черты.

Д.С.Мережковский при сопоставлении Вечной Женственности у Вл.Соловьева и М.Ю.Лермонтова замечал: «У Вл. Соловьева Вечная Женственность, хотя и «сходит на землю», но сомнительно, чтобы дошла до земли: она все еще слишком неземная, потому что слишком христианская; у Лермонтова она столь же земная, как и небесная, может быть, даже более земная, чем небесная; она и Варенька с родимым пятнышком, и девочка, играющая в куклы, и покойная мать, напевающая колыбельную песню, и «мать сыра земля». Мережковский вскрыл здесь основную особенность природы женского образа лирики Лермонтова, которая заключается в том, что сквозь земной облик возлюбленной проглядывает высший, небесный. В одном из стихотворений 1902 г. Блок выделяет в своей лирической героине только явное божественное начало:

А хмурое небо низко — Покрыло и самый храм. Я знаю: Ты здесь. Ты близко. Тебя здесь нет. Ты — там.

Если у Лермонтова женский образ, наделенный божественными чертами, находится на земле, то Вечная Женственность у Блока должна сойти на землю, явиться реальному миру. Это во многом мистическое появление и предвидит Блок в своей поэзии.

Наделение женского образа земными и неземными характеристиками в лирике двух поэтов является центральным принципом, но далеко не единственным. В стихотворении Лермонтова «Она поет — и звуки тают», помимо указанных, присутствуют и другие черты женского облика, которые напрямую развиты в лирике Блока. Так, героиня Лермонтова наделена небывалым пением, которое идеализирует ее образ, приближая его к высшему, неземному началу. А в поэзии Блока пение, музыка уже являются главными, центральными характеристиками образа Вечной Женственности. Вот как это выглядит у Блока: Робко, темно и глубоко Плакали струны мои. Ветер принес издалёка Звучные песни твои.

Блоковская героиня в данном отрывке невидима, и лишь по «звучным песням» можно узнать о ее далеком, внеземном существовании. Пение, как мы видим, становится важным элементом в построении женского образа у Блока: оно оповещает лирического героя о приближении Вечной Женственности.

Идеальный образ возлюбленной наделен как у Лермонтова, так и у Блока «лазурностью», то есть цветом неба в ясный день, который подчеркивает бездонность глаз лирической героини (а в рамках символистских представлений лазурный — это со-фийный цвет). Если у Лермонтова цветом лазури отмечены только женские глаза: «Встречу ль глаза твои // Лазурно-глубокие», то у Блока образ Вечной Женственности весь объят «лазурью золотою»: «Ты, лазурью золотою // Просиявшая навек». Лазурный цвет становится символом, который идеализирует героиню и говорит о ее соотнесенности с высшими сферами мироздания.

Сходство в построении женского образа у Блока и Лермонтова наблюдается и в волшебных элементах, с помощью которых подчеркивается его возвышенность, сказочность. Соотнесенность с волшебным миром является составным компонентом образа Вечной Женственности, который достигает своей завершенности в лирике Блока. У Лермонтова лишь детали говорят о волшебном происхождении женского образа: «За звук один волшебной речи, // За твой единый взгляд», когда у Блока лирическая героиня уже предстает волшебницей «Ты в белой вьюге, в снежном стоне // Опять волшебницей всплыла».

Лирическая героиня в раннем творчестве Блока наделена божественными чертами и в большей степени идеализирована, чем женский образ в поэзии Лермонтова, который все же отмечен более реальными характеристиками и освобожден от философского наполнения. Здесь стоит учитывать то, что Блок был представителем символизма, поэтому на его становление как поэта не могли не повлиять основные принципы нового литературного течения.

Таким образом, влияние Лермонтова на творчество Блока во многом выражалось не в заимствовании конкретных поэтических особенностей женского образа, а, скорее всего, в формировании сходных представлений о том, какими чертами должен был быть наделен идеальный образ Вечной Женственности. Набор художественных средств для создания описываемого образа у двух поэтов был различен, но аналогичное, романтизированное представление позволило Блоку видеть в Лермонтове своего предшественника. Следовательно, можно сказать о том, что Блок продолжил развитие поэтической традиции женского идеала в русской литературе, но, безусловно, с оглядкой на философскую основу нового литературного течения, что и позволило ему создать один из самых ярких и загадочных идеальных образов — Вечной Женственности.

Список литературы:

1. Мережковский Д.С. М.Ю.Лермонтов. Поэт сверхчеловечества // Мережковский Д.С. В тихом омуте. Статьи и исследования разных лет. М., 1991. С.378.

2. Авраменко А.П. Преодоление (А.Блок и М.Лермонтов) // Авраменко А.П. А.Блок и русские поэты XIX в. М., 1990. С.216.

3. Белый Андрей и Блок А. Переписка. 1903 — 1919. М., 2001. С.22.

4. Дякина А.А. Религиозно-мистический аспект восприятия духовных заветов Лермонтова в творчестве поэтов-младосимволистов А.Белого и А.Блока // Дякина А.А. М.Ю.Лермонтов и русский символизм. М., 2001. С.118.

5. Чуковский К.И. А.Блок как человек и поэт: введение в поэзию Блока. М., 2010. С.30.

6. Чуковский К.И. Указ. соч. С.177.