Д.э.н. Городнова Н.В., магистрант Пешкова А.А.

Уральский федеральный университет, Россия

Опыт России в вопросе международно-правового регулирования инвестиционных отношений

Современные экономические и политические условия нестабильности, способствующие повышению степени неопределенности и стагнации в инвестиционной сфере, обуславливают актуальность поиска способов, направлений и методов привлечения инвестиций в целях восстановления и роста российской экономики.

Ученые отмечают [1], что на сегодняшний день поступательному развитию инвестиционного законодательства в России препятствует бессистемный и фрагментарный характер его формирования, характеризующийся

- коллизией существующих норм;

- недостаточностью регламентирования порядка заключения, изменения, исполнения и прекращения договоров (в особенности, с участием государства);

- декларативным характером закрепленных гарантий для инвесторов;

- отсутствием полного и достаточного понятийного аппарата, затрудняющим отграничение инвестиционных отношений от смежных гражданских и иных отношений.

Кроме того, отмечается усиление тенденции осуществления инвесторами действий, направленных на обход закона путем выведения регулирования инвестиционных отношений за пределы российского права [1].

В этой связи требуется переосмысление и совершенствование существующего правового регулирования инвестиционных отношений с учетом баланса частных и публичных интересов, соблюдения принципов свободы осуществления инвестиционной деятельности, юридического равенства и автономии воли инвесторов. Постепенное накопление норм, регулирующих инвестиционные отношения, привело к формированию инвестиционного права.

В отечественной науке вопрос о возможности выделения инвестиционного права в самостоятельную отрасль права, а также признание его комплексного характера дискутируется давно. Часть ученых считает, что существование подобного правового образования не вызывает сомнения, но в качестве самостоятельной отрасли права его признавать нельзя, поскольку отсутствуют собственные предмет и метод правового регулирования. При этом нормы, регулирующие инвестиционные отношения, содержатся в различных источниках и относятся к различным отраслям права. По мнению В.Н. Лисицы, инвестиционное право представляет собой межотраслевое правовое образование и включает нормы гражданского, административного, финансового права [1].

Наибольшее признание в мировой практике приобрело понятие «международное инвестиционное право», которое можно встретить в документах и материалах некоторых международных организаций, например, Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) [1]. Международное инвестиционное право направлено на обеспечение и защиту права собственности на зарубежные инвестиции [2], под которыми понимается преимущественно прямое участие в капиталах предприятий, а не портфельные, банковские вклады и другие перемещения капиталов [2].

Учитывая, что иностранные инвестиции попадают под компетенцию государства места нахождения инвестиционного объекта, то в условиях активизации экспорта капиталов возникла потребность в обеспечении инвестиционных гарантий, что удалось достигнуть благодаря преимущественному заключению двусторонних соглашений о режиме иностранных инвестиций. Практика заключения подобных соглашений первоначально была создана развитыми странами, экспортирующими капиталы в развивающиеся страны. По словам Егорова С.А., уникальной попыткой урегулирования режима иностранных инвестиций в области энергетики на многосторонней основе является Европейская энергетическая хартия 1991 г. и Договор к ней 1994 г. [2].

Что касается вопроса соотношения международного и национального законодательства, то в соответствии со ст. 15 Конституции РФ устанавливается приоритет норм международных договоров, являющихся составной частью правовой системы России. Иными словами, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. В данном вопросе представляет интерес институт временного применения международных договоров, закрепленный в ст. 25 Венской конвенции о праве международных договоров, а также ст. 23 Федерального закона от 15 июля 1995 № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации». Одним из наглядных примеров коллизий в этом вопросе служит решение, вынесенное Арбитражным трибуналом по делу ЮКОСа 30 ноября 2009 года. Суть дела состояла в следующем.

17 декабря 1994 года Россия подписала Договор к Энергетической хартии, в соответствии со ст. 39 которого он подлежал ратификации, осуществляемой согласно Конституции РФ в форме федерального закона. При этом ст. 45 указанного договора предусматривала возможность его временного применения до момента вступления в силу, чем, собственно, Россия и воспользовалась. В результате, договор так и не был ратифицирован и в 2009 году было принято решение направить уведомление о намерении Российской Федерации не становиться участником Договора к Энергетической хартии.

В 2005 году, бывшие акционеры ОАО «Нефтяная компания «ЮКОС» инициировали арбитражное разбирательство по обвинению России в экспроприации их собственности, основываясь на том, что Договор к Энергетической хартии для России является юридически обязательным. При решении вопроса значимым стало определение правовых последствий временного применения договора. В литературе на этот счет сформировалось две точки зрения. Первая из них («Piecemeal approach») [5, 6] указывает, что в случае коллизии положений Договора к Энергетической Хартии и национального права страны, временно применяющей указанный договор, национальное право должно иметь приоритет. Это связано с тем, что процедура вступления договора в силу еще не закончена и у государства имеется возможность привести в соответствие нормы национального законодательства условиям международного договора либо вовсе отказаться от применения положений договора. Таким образом, создается различие между обычным применением международного договора и режимом его временного применения.

Вторая точка зрения («All-or-nothing approach») [4, 7] предполагает, что государство должно временно применять весь договор в целом или не применять его вообще. Не допускается создание «гибридных форм сочетания международного и национального права, когда содержание национального права напрямую контролирует содержание международно-правовых обязательств» [3]. Сторонники представленного подхода считают, что он в большей степени соответствует цели Договора к Энергетической Хартии (поощрение и защита инвестиций), а также интересам инвесторов и государств-участников, для которых важна определенность в отношениях. Данную точку зрения поддержал также Арбитражный трибунал, опирающийся, в том числе, на практику ряда государств (Италия, Австрия и пр.). В результате, было принято решение о необходимости соблюдения Россией условий Договора к Энергетической Хартии в полном объеме и выплаты компенсации истцам в размере 50 млрд. долларов США [3]. По этому поводу Старженецкий В.В. справедливо отмечает, что подобная интерпретация условий о временном применении договора чревата «большим деструктивным эффектом для стабильности международных отношений», поскольку «позволяет игнорировать императивные положения конституционного, административного, процессуального, гражданского права» страны [3].

Кроме того, следует отметить, что в области международно-правового регулирования на ряду с Энергетической хартией применяется вспомогательный инструмент обеспечения общего правового режима иностранных инвестиций – Вашингтонская конвенция об урегулировании инвестиционных споров между государствами и физическими или юридическими лицами других государств 1965 г., которую Россия подписала, но так и не ратифицировала. В настоящее время в состав участников Вашингтонской конвенции входят около 150 стран мира, в том числе Австралия, Беларусь, Великобритания, Германия, Израиль, Испания, Казахстан, Канада, Китай, Нидерланды, Пакистан, Перу, Португалия, США, Турция, Украина, Южная Корея и др. По мнению Лисицы В.Н., основным значением Вашингтонской конвенции является создание условий для отхода государств от практики реализации права на дипломатическую защиту своих инвесторов и перевода споров из международно-правовых в частноправовые [1].

Кроме того, одним из международных механизмов гарантирования инвестиций является Конвенция об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций 1985 г. (Сеульская конвенция), участниками которой являются такие государства, как Россия, Великобритания, Германия, Казахстан, Кипр, Китай, Нидерланды, Украина, Франция, США, Япония и пр. Многостороннее агентство по гарантиям инвестиций (МАГИ) обладает юридической и финансовой независимостью и входит в систему Международного банка реконструкции и развития. В период с1990 по 2013 гг. МАГИ предоставило 1143 гарантии с совокупным объемом в 30,0 млрд. долл. США, из которых 41 - в отношении иностранных инвестиций, осуществляемых на территории Российской Федерации [1].

Что касается региональных международных договоров в области инвестиционной деятельности, то они, как правило, заключаются в рамках создаваемых экономических союзов государств, например, Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Европейский союз (ЕС), Содружество независимых государств (СНГ) и др.

В настоящее время в большинстве стран СНГ действуют собственные законы об иностранных инвестициях. Так, в России действует Федеральный закон от 9 июля 1999 г. «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации». По данным Егорова С.А., после распада СССР в ряде стран СНГ (например, в Украине) устанавливались более льготные режимы для иностранных инвестиций, нежели в России, в связи с чем появилась возможность проникновения иностранного капитала на российский рынок в обход ее законодательства путем использования формально образованных предприятий в иных странах СНГ [2]. В целях решения представленной проблемы было заключено многостороннее Соглашение о сотрудничестве в области инвестиционной деятельности от 24 декабря 1993 г., в соответствии с которым предусматривалось обеспечение взаимной защиты инвестиционных интересов, сближение инвестиционного законодательства.

Кроме того, следует отметить, что в настоящее время ведется активная деятельность по созданию эффективного правового регулирования инвестиционных и иных экономических отношений между странами-участниками Евразийского экономического союза (ЕАЭС), в состав которых (по состоянию на 01.01.2016 года) входят Республика Беларусь, Республика Казахстан, Республика Армения, Киргизская Республика и Российская Федерация.

Не смотря на создание и действие значительного числа документов, регулирующих инвестиционные отношения на международном уровне, в современных условиях требуется дальнейшее их совершенствование и развитие путем принятия качественно новых норм международного и национального права, которые должны формироваться на основе баланса частных и публичных интересов и отражать как основные тенденции развития экономики, так и сложившуюся практику. Присоединение России к ряду международных договоров о поощрении и взаимной защите капиталовложений с государствами, являющимися основными экспортерами и импортерами капитала из России, свидетельствует о стремлении создать эффективное правое пространство в этой области. При этом ратификация международных договоров должна проводиться с учетом интересов Российской Федерации.

Литература:

1) Лисица В.Н. Инвестиционное право. М-во образования и науки РФ; Новосибирский нац. исслед. гос. ун-т. Новосибирск, 2015. 568 с.;

2) Международное право: учебник / Б.М. Ашавский, М.М. Бирюков, В.Д. Бордунов и др.; отв. ред. С.А. Егоров. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2014. 1087 с.;

3) Старженецкий В.В. Временное применение международного договора, противоречащего национальному праву: невозможное возможно? // Международное правосудие. 2015. N 3. С. 118 - 127.;

4) Gazzini Tarcisio. Provisional Application of the Energy Charter Treaty: A Short Analysis of Article 45 (2010) // Transnational Dispute Management. 2010. Vol. 7. N 1. URL: http://ssrn.com/abstract=1763336 (дата обращения: 23.01.2016);

5) Klaus U. The Yukos Case under the Energy Charter Treaty and the Provisional Application of International Treaties // Policy Papers on Transnational Economic Law. January 2005. № 11;

6) Loibl Gerhard. The Energy Charter Treaty: Implementation and Compliance Issues // The Energy Charter Treaty: An East-West Gateway for Investment & Trade / Ed. by . Kluwer Law International, 1996. P. 565, 580 - 581;

7) Niebruegge A.M. Provisional Application of the Energy Charter Treaty: The Yukos Arbitration and the Future Place of Provisional Application in International Law // Chicago Journal of International Law. 2007. Vol. 8. № 1. P. 369 - 370. URL: http://chicagounbound.uchicago.edu/cjil/vol8/iss1/16 (дата обращения: 23.01.2016).