Волкова И.В.

ФГБОУ ВПО «Амурский гуманитарно-педагогический государственный университет», Россия

Эволюция внешней политики Советского Союза по отношению к Китаю в обстановке военной интервенции Японии 1933 – 1937 гг.: от коллективной безопасности к двустороннему сотрудничеству.

Вопросы международного сотрудничества в области предотвращения развязывания войн были и остаются одними из самых актуальных. В современном мире для любого государства высока опасность подвергнуться нападению или быть втянутым в вооруженное противостояние. Военные конфликты последних лет на Ближнем Востоке и Украине подтверждают, что мировое сообщество далеко не всегда способно выработать единую позицию в отношении их участников. Тем более продемонстрировать совместную готовность противостоять эскалации агрессии.

Даже столкнувшись с неприкрытой угрозой в отношении одного из государств, другие участники диалога не всегда готовы пожертвовать своими интересами и средствами для восстановления мира. Так, например, разойдясь во мнениях в отношении конфликта на Украине, Россия и США, в силу своих давних разногласий, поддерживают противоборствующие стороны, вместо поиска дипломатических методов его разрешения. В этих условиях более эффективны двусторонние договоренности, основанные на общности внешнеполитических задач.

Трансформация политики СССР в отношении Китая в условиях развития японской военной агрессии в 1933 – 1937 гг., является историческим примером, иллюстрирующим подобную ситуацию. Постепенное сближение позиций Москвы и Нанкина на международной арене происходило в условиях, когда японское военное присутствие в Маньчжурии стало представлять ощутимую угрозу дальневосточным субъектам Советского Союза. Гоминьдановское правительство, в свою очередь, занималось поиском союзников способных оказать давление на страну Восходящего солнца и предотвратить ее дальнейшую экспансию в Китае [1, с.15].

Первая попытка закрепить общие интересы в официальном соглашении была предпринята Нанкином в 1933 г. 11 мая министр иностранных дел Китайской Республики Ло Вэньгань вручил советскому полпреду Д.В. Богомолову проект договора о ненападении. В нем Нанкин стремился добиться от СССР признания своих суверенных прав на Маньчжурию и воспрепятствовать продаже КВЖД стране Восходящего солнца. Китайский МИД стремился форсировать переговоры с Москвой, так как в феврале 1933 г. Япония захватила провинцию Жэхэ, а 27 марта вышла из Лиги Наций. Следовательно, можно было ожидать дальнейшей экспансии страны Восходящего солнца на континенте.

Однако такая форма соглашения не удовлетворяла советскую сторону. Проект был переработан. В него включался раздел о свободе экономической деятельности СССР в МНР и Синьцзяне. Вопросы, касавшиеся собственности КВЖД и непризнания результатов японского вторжения в Маньчжурию в 1931 г., были исключены. Новый вариант договора, в свою очередь не устроил китайских дипломатов. В итоге переговоры затянулись и остались безрезультатны [12, с.125].

На тот момент Советский Союз не был готов к войне с Японией и не собирался отказываться от политики предотвращения вооруженного конфликта. После того как японская военная активность в северо-восточных районах Поднебесной несколько ослабла, МИД Китая также пересмотрел свою позицию. По мнению руководства НКИД СССР, Нанкин был убежден в неизбежности войны между Москвой и Токио и опасался возобновления агрессии со стороны Японии в ответ на заключение соглашения с Кремлем. Кроме того, некоторые китайские политики считали, что пакт о ненападении не имеет большого значения, так как предусматривает исключительно нейтралитет договаривающихся сторон, а не взаимную помощь [12, с.126].

В результате, вплоть до начала очередного этапа японо-китайского вооруженного противостояния 7 июля 1937 г. Чан Кайши стремился к двустороннему военному сотрудничеству с Москвой. Нанкин надеялся путем уступок Токио если не предотвратить конфликт, то по крайней мере оттянуть его начало. Кроме того, гоминьдан старался избежать активизации коммунистического движения в Поднебесной и не желал обострять отношения с Англией, Францией и США, на помощь которых, в случае войны с Японией, рассчитывал.

В этой ситуации, весной 1933 г., СССР выступил в поддержку любых коллективных мер, которые были бы прямо или косвенно направлены против агрессивной политики страны Восходящего солнца [11]. 7 марта 1933 г. об этом решении советского правительства телеграммой был проинформирован Генеральный секретарь Лиги Наций [2, с.84]. Нарком иностранных дел СССР М.М. Литвинов сообщал: «Советское Правительство… всегда будет солидарно с действиями и предложениями международных организаций и отдельных правительств, направленными к скорейшему и справедливому разрешению конфликта и обеспечению мира на Дальнем Востоке» [4, с.150].

Это предложение СССР прозвучало на фоне таких важных для отечественной дипломатии событий, как признание Советского Союза США и его вступление в Лигу Наций. С укреплением своих внешнеполитических позиций Кремль стремился зарекомендовать себя как активного, самостоятельного участника международных отношений на Дальнем Востоке, готового на равных вести диалог с ведущими мировыми державами.

В конце 1933 г. Москва предложила Белому дому заключить пакт о ненападении между США, СССР, Китаем и Японией, с целью стабилизации положения на Дальнем Востоке. Американское правительство ответило отказом [2, с.84]. В 1935 г. Кремль воспользовался визитом в Москву заместителя министра иностранных дел Англии А. Идена, для того чтобы обсудить с ним вопрос о перспективе создания Тихоокеанского пакта. Предполагалось противопоставить дальнейшей агрессии Японии силы остальных участников соглашения, а именно: СССР, Китая, Великобритании, Франции и Голландии. 28 марта 1935 г. НКИД СССР М.М. Литвинов в беседе с А. Иденом подчеркнул, что для прочного обеспечения мира на Тихом океане «нужны коллективные усилия всех заинтересованных государств» [13, с.141]. А. Иден не поддержал инициативу СССР, сославшись на неготовность США к активным действиям в этом направлении [11].

Таким образом, правительства Англии и Соединенных Штатов придерживались политики попустительства японской агрессии. Они стремились к компромиссу с Японией за счет Китая, пытаясь оградить собственные интересы в регионе. Разрыв экономических связей с Токио, активно наращивавшим объемы импорта стратегического сырья и промышленных технологий, был не выгоден деловым кругам США [9, с.14].

Политика Москвы, в свою очередь, была обусловлена той оценкой международной обстановки, которую еще в марте 1935 г. озвучил И.В. Сталин. В беседе с А. Иденом 29 марта 1935 г. он отметил, что опасность внешнеполитической ситуации на Дальнем Востоке заключается в неопределенности дальнейших планов Токио. По его мнению, временное улучшение положения будет продолжаться «лишь до тех пор, пока Япония не переварит Маньчжурию», после чего развитие агрессивных тенденций продолжится [5, с.248].

Однако попытка Москвы в 1935 г. объединить усилия западных держав и США на Тихом океане не увенчалась успехом. В связи с этим, Кремль, еще не отказываясь от идей организации коллективной безопасности на Дальнем Востоке, начал поиски альтернативных мер противодействия Токио через систему двусторонних контактов.

Председатель исполнительного юаня Китая Кун Сян-си в октябре 1935 г. поставил перед советским полпредом в Нанкине Д. В. Богомоловым вопрос о том, может ли Китай в случае вооруженного конфликта с Японией, рассчитывать на получение из СССР военных материалов. 20 ноября 1935 г. советский полпред передал Куну положительный ответ. Тем не менее, нанкинское правительство вновь стало затягивать переговоры о реализации этой договоренности [13, с.138]. Москва также не стремилась к активизации диалога, поскольку внутреннее положение в Китае продолжало оставаться нестабильным. Эта медлительность Кремля могла плохо отразиться на советско-китайских отношениях в целом. По мнению заместителя НКИД СССР Б.С. Стомонякова: «следовало бы избежать такого положения, при котором Чан Кайши и прояпонские лидеры Китая использовали бы наше «нежелание помочь» как аргумент в пользу уступок Японии» [12, с.130].

Напряженность в советско-китайские отношения добавляло и укрепление связей СССР с Монголией. 12 марта 1936 г. Москва и Улан-Батор подписали протокол о взаимной помощи в случае нападения какой-либо третьей стороны [6, с.197]. Этот договор был необходим, поскольку, готовясь к войне с СССР, Япония планировала использовать в качестве наступательного плацдарма не только территорию Маньчжурии, но и Монголии [8, с.58]. Кроме того, расширялось военное сотрудничество СССР и МНР.

В конце 1935 – начале 1936 гг. участились провокации со стороны Квантунской армии на монголо-маньчжурской границе в районе Тамцак-Булакского выступа. Тогда, согласно протоколу о взаимопомощи от 12 марта 1936 г. Советский Союз направил к месту боестолкновений мотоброневую бригаду для усиления монгольских кавалерийских частей [3, с.206-207]. Эта подвижная группа, способная наносить удары на большом расстоянии от места дислокации в значительной мере стабилизировала обстановку.

Однако советско-монгольское соглашение, а тем более ввод войск на территорию МНР воспринималось гоминьдановским правительством как попытка проникновения в традиционную сферу интересов Китая. Следствием стало дальнейшее затягивание переговоров о сотрудничестве между Москвой и Нанкином.

После достижения договоренностей с МНР, СССР вновь обратился к вопросу об организации коллективной безопасности на Дальнем Востоке. 11 марта 1937 г. М.М. Литвинов поднял вопрос о Тихоокеанском пакте в беседе с китайским послом в СССР Цзян Тинфу. В беседе НКИД СССР отметил, что заключение только двустороннего соглашения о взаимопомощи между Москвой и Нанкином не желательно, поскольку может убедить Англию и США в достаточности принятых мер для безопасности Китая. Поэтому, следует объединить усилия советской и китайской дипломатии для того, чтобы склонить Вашингтон и Лондон к подписанию коллективного договора [7, с.117].

1 апреля Д.В. Богомолов озвучил советское предложение председателю исполнительного юаня Кун Сян-си. Предполагалось заключение договора о дружбе, включавшего военно-техническое соглашение о кредите на сумму 50 млн. долл. для закупки Нанкином военной техники и снаряжения, а так же обучение в СССР китайских летчиков и танкистов. Отдельно предусматривалось обязательство обеих сторон всемерно содействовать скорейшему заключению Тихоокеанского пакта о взаимопомощи. Несмотря на существенные выгоды советского предложения, гоминдановское правительство продолжало оставаться в нерешительности. По мнению Д.В. Богомолова Чан Кайши еще не потерял надежду договориться с Японией, поэтому предложение Москвы осталось без ответа [13, с.140].

14 мая 1937 г. с предложением о заключении Тихоокеанского пакта о ненападении выступил премьер-министр Австралии Дж. Лайонс. Советский полпред в Лондоне И.М. Майский обсудил с ним перспективы переговоров, сообщив о предпочтительности пакта о взаимопомощи. Представитель Австралии положительно отнесся к данной идее, но высказал сомнение в готовности к ней Англии и США. Это подтвердили результаты работы полпреда в Вашингтоне А.А. Трояновского. Белый дом отверг возможность взаимопомощи, а пакт о ненападении счел бесполезным без участия в нем Японии [13, с.141]. Провалом закончилась еще одна попытка организации коллективной безопасности на Дальнем Востоке.

Столкновение японских и гоминьдановских войск у моста Лугоуцяо 7 июля 1937 г., положившее начало японо-китайской войне, резко изменило настроения в дипломатических кругах. Международное сообщество продемонстрировало свое нежелание способствовать мирному разрешению конфликта на Дальнем Востоке, следовательно дальнейшее развитие ситуации во многом зависело от договоренностей Москвы и Нанкина. С этого момента вопрос о заключении Тихоокеанского пакта перестал подниматься НКИД СССР. В тоже время двусторонние переговоры с Китайской Республикой активизировались.

В сложившейся обстановке Чан Кайши стал стремиться к немедленному заключению пакта о взаимопомощи между Китаем и СССР, без участия в нем третьих держав. Однако, в условиях, когда Нанкин фактически уже находился в состоянии войны с Японией, советское руководство не считало возможным оформлять в двустороннем порядке договор о взаимопомощи. Это могло стать поводом к вооруженному конфликту с Токио. Кроме того, СССР требовались гарантии, что в случае поставок военных материалов, это оружие не будет использовано против страны поставщика. В качестве гарантии мог выступить двусторонний договор между СССР и Китаем о дружбе и ненападении, который и был подписан 21 августа 1937 г [13, с.142].

В соответствии с основными положениями этого документа, Москва и Нанкин приняли на себя обязательство воздерживаться от нападения друг на друга, в том числе совместно с иными державами. Вторая статья договора закрепляла, что в случае нападения третьей стороны участники соглашения «обязуется не оказывать ни прямо, ни косвенно никакой помощи такой третьей или третьим державам в продолжение всего конфликта, а равно воздерживаться от всяких действий или соглашений, которые могли бы быть использованы нападающим или нападающими к невыгоде Стороны подвергшейся нападению» [14, с.161-162].

В ходе подписания договора его участники выступили с устными декларациями, цель которых заключалась в уточнении второго пункта соглашения. Д.В. Богомолов в своей речи отметил, что «Советский Союз не заключит какого-либо договора о ненападении с Японией до того времени, пока нормальные отношения Китайской Республики и Японии не будут формально восстановлены». Министр иностранных дел Китайской республики Ван Чжунгуй от имени гоминьдановского правительства заявил, что его страна «… не заключит в течение действия договора о ненападении… какого-либо договора с третьей державой о так называемых совместных действиях против коммунизма, который практически направлен против СССР» [12, с.135]. Дополнительные объяснения потребовались, так как Москва желала получить гарантии неприсоединения Китая к антикоминтерновскому пакту, а Нанкин конкретизировать позицию Кремля в отношении Японии и удержать советское правительство от заключения с Токио пакта о ненападении.

Заключение советско-китайского договора о ненападении, как отмечал полпред СССР в Токио М. М. Славуцкий, произвело на правительство Японии «огромное впечатление» [10, с.271]. В Токио расценивали это соглашение, как дипломатическое поражение страны Восходящего Солнца. Об этом свидетельствует телеграмма направленная М.М. Славуцким в НКИД СССР 30 августа 1937 г.: «Договор с Китаем здесь в центре внимания. Не только пресса, но и первые комментарии МИД, … открыто демонстрируют озлобление японцев этим их новым внешнеполитическим поражением на фоне и без того осложненного положения на фронтах, усиливающихся финансово-экономических затруднений…» [7, с.482].

В ответных рекомендациях НКИД СССР предлагал свести к минимуму обсуждение в Токио вопросов оказания военной помощи Китаю и торговли оружием или отстаивать позицию соответствия данных действий нормам международного права. Но, в то же время, именно советско-китайский пакт о ненападении открывал возможности для подписавших его сторон перейти к вопросу более широкого сотрудничества в военной сфере.

Таким образом, в 1933 – 1937 гг. происходило изменение внешнеполитического курса СССР в части методов обеспечения безопасности на Дальнем Востоке. Попытки создания многосторонней международной организации направленной на сдерживание экспансии Японии в АТР, пересматриваются в пользу двусторонних контактов с Китаем. Это было вызвано желанием европейских держав и США защитить свои экономические интересы в Поднебесной путем политики попустительства агрессии в ожидании начала советско-японского конфликта. В результате все действия направленные на заключение Тихоокеанского пакта остались безрезультатны.

Советский НКИД осознавал, что сближение интересов Москвы и Нанкина так же приводило к усилению опасности нападения Японии на СССР. Кроме того, в случае конфликта, помощь Токио могли оказать Германия и Италия. Однако Кремль выступил в поддержку гоминьдановского правительства, поскольку договор о дружбе и ненападении между СССР и Китаем мог стать отправной точкой для дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества по противодействию общей для обеих стран военной угрозе со стороны Японии.

Литература:

1. Баранникова Н.В., Логунова З.П. Некоторые аспекты истории российско-китайских отношений (кон.XIX-середина XX века) / Н.В. Баранникова, З.П. Логунова // Россия и Китай: история и перспективы сотрудничества. мат. V междунар. науч.-практич. конф. Благовещенск- Хэйхэ-Харбин 18-23.05.2015. Изд-во БГПУ, 2015. 15-17 с.

2. Бородин, Б.А. Помощь СССР китайскому народу в антияпонской войне 1937-1941 гг. / Б.А. Бородин -М.: Мысль, 1965.

3. Горбунов, Е.А. Восточный рубеж. ОКДВА против японской армии / Е. А. Горбунов - М.: Вече, 2010. - 464 с. – (Военные тайны ХХ века). – ISBN 978-5-9533-4963-5

4. Документы внешней политики СССР: в 24 т. / т. 16: 01 января 1933 — 31 декабря 1933– М.: Политиздат, 1970. - 920 с.

5. Документы внешней политики СССР: в 24 т. / т. 18: 01 января 1935 — 31 декабря 1935– М.: Политиздат, 1973. - 719 с.

6. Документы внешней политики СССР: в 24 т. / т. 19: 01 января 1936 — 31 декабря 1936– М.: Политиздат, 1974. - 798 с.

7. Документы внешней политики СССР: в 24 т. / т. 20: январь — декабрь 1937 – М.: Политиздат, 1976. - 816 с.

8. Дубинский, А. М. Советско-китайские отношения в период японо-китайской войны. 1937 – 1945 гг. / А. М. Дубинский – М.: Мысль, 1980. - 279 с.

9. Иванов В.В. Модернизация и усиление Военно-Морского флота, как фактор стабилизации экономики Японии в 1933–1941 гг. // «Перспективные разработки науки и техники» Вып.8. История. Философия. Материалы X Международной научно-практической конференции, Пшемысль (Польша), 7-15 ноября 2014 г. – Przemysl: Nauka i Studia, 2014. C.10-18.

10. Капица, М.С. Советско-китайские отношения. / М. С. Капица- М.: Госполитиздат, 1958. - 424 с.

11. Кризис и война: Международные отношения в центре и на периферии мировой системы в 30-40-х годах [Электронный ресурс] / Е. Г. Капустян [и др.]; отв. ред. А. Д. Богатуров - М.: МОНФ, 1998 – сайт «Военная литература» // Режим доступа: http://militera.lib.ru/research/ bogaturov/index.html

12. Сидоров, А.Ю. Проблема заключения пакта о ненападении в советско-китайских отношениях (1932 – 1937 гг.) / А.Ю. Сидоров // Проблемы Дальнего Востока, 2009. -№1. С. 122 – 138.

13. Сиполс, В.Я. Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны. / В. Я. Сиполс – М.: Международные отношения, 1979. - 320 с.

14. Советско-китайские отношения 1917 – 1957. Сборник документов. / Отв. ред. И. Ф. Курдюков, В. Н. Никифоров, А. С. Перевертайло – М.: Издательство восточной литературы, 1959. – 468 с.