Русланова Ю.В.

Особенности функционирования притяжательных местоимений в составе русских прономинальных фразеологизмов

В современных лингвистических исследованиях одной из центральных является проблема взаимодействия языка и культуры. Данные исследования проводятся в рамках антропоцентрического подхода, в центре которого находится всестороннее изучение мира человека, его культуры, материальной и духовной жизни.

Поиск культурной информации, отраженной в языке, целесообразно проводить в таких знаковых системах, которые по содержанию являются наиболее насыщенными. Такими единицами в качестве объекта исследования нам представляются фразеологизмы, законсервировавшие в себе систему национально значимых образов, стереотипов, эталонов, архетипов и т.д. [3, с. 82] Во фразеологизмах ярко отражается национально-культурная специфика, объективно обусловленная природными и культурными реальностями, присущими жизни одного народа и отсутствующими у другого.

В качестве фразеологизма, или фразеологической единицы (далее ФЕ), мы будем подразумевать «устойчивое сочетание слов с целостным и переносно-образным значением, непосредственно не вытекающим из суммы значений его лексических компонентов» [1, с. 251].

Важно отметить, что фразеологизмы являются особыми, семантически двуплановыми единицами языка, а потому их исследование должно строиться на базе компонентного анализа.

Компонентом фразеологизма мы называем его составную часть, представляющую собой переосмысленное слово. Лексические компоненты играют роль материальных компонентов знака, обладающих совместной знаковой функцией.

Целостное значение фразеологизма изначально мотивируется семантикой составляющих его компонентов. Формирование этого целостного фразеологического значения тесно связано с семантической структурой и грамматической природой компонентов ФЕ [7]. В роли компонентов фразеологизмов могут выступать слова различной частеречной принадлежности (наиболее частотны имена существительные, имена прилагательные, имена числительные, местоимения, глаголы и наречия).

Изучение роли слов различных лексико-грамматических классов в образовании ФЕ позволяет выявить особенности семантической и грамматической организации этих ФЕ, а также проследить, каким образом в них отражается специфика национального мировоззрения.

«Интерес вызывает и способность слов различных частей речи к транспозиции смысла, когда в составе фразеологизма, например, имя существительное служит для обозначения не предмета, а признака (ни кожи, ни рожи – ‘некрасивый’, кожа да кости – ‘худой, изможденный’) или обстоятельства (до нитки – ‘основательно, очень сильно’ промокнуть; до корней волос – ‘очень сильно’ покраснеть), что представляет частотность слов различных частей речи в организации плана выражения различных классов идиом (субстантивных, адъективных, глагольных, наречных)» [7, с. 39].

Как отмечает фразеолог Р.Х. Хайруллина, концептуальный анализ компонентов русских ФЕ дает возможность описать знания и представления носителей языка, он неизбежно предваряет описание их образно-мотивационной основы. Кроме того, компонентный анализ ФЕ «приобретает особую важность в ходе сопоставительного анализа фразеологических систем разных языков, т.к. тип фразеологической системы обусловлен и типом языка в целом, а в частности семантическими и грамматическими законами словосочетания и словоупотребления» [7, с. 39].

В настоящей статье мы проанализировали компонентный состав русских фразеологизмов с компонентами-местоимениями, подробнее рассмотрев ФЕ с притяжательными местоимениями в составе, с целью выяснения роли местоимений в организации семантики и грамматической структуры ФЕ.

Прежде чем говорить о местоимениях как о компонентах фразеологизмов, необходимо охарактеризовать местоимение как часть речи. Обратимся к дефиниции термина «местоимение», которая предлагается в разных источниках.

Н.М. Шанский и А.М. Тихонов в учебнике современного русского языка предлагают следующее определение: «Местоимения – это склоняемые именные слова, которые не называют предметов, их признаков и количества, а только указывают на них» [6, с. 143]. Авторы учебника отмечают, что значение местоимений контекстуальное, ситуативно обусловленное, а кроме того обобщенное и абстрактное.

О.С. Ахманова определяет местоимение так: «Местоимение (англ. pronoun, фр. pronom, нем. Pronomen, Fürtwort, исп. pronombre. Часть речи, категориальным значением которой является указание на предмет (признак), исходя из данной ситуации, из обстановки данной речи» [2, с. 227].

В Большом энциклопедическом словаре под ред. В.Н. Ярцевой дается такое определение местоимения: «Местоимение – лексико-семантический класс знаменательных слов, в значение которых входит либо отсылка к данному речевому акту (к его участникам, речевой ситуации или к самому высказыванию), либо указание на тип речевой соотнесенности слова с внеязыковой действительностью (его денотативный статус)» [8, с. 294].

Местоимения, или местоименные слова – это замкнутая, непродуктивная лексическая группа; новые местоименные слова в русском языке не появляются. Однако местоименные значения могут развиваться у некоторых прилагательных, существительных, числительных: данный вопрос (этот); известный просчет (некоторый); определенный успех (какой-то); жил-был один человек (какой-то) и т.д.

Для проведения данного исследования нами был отобран материал из Фразеологического словаря русского литературного языка (далее ФСРЛЯ) под ред. А.И. Федорова методом сплошной выборки. Словарь включает свыше 12 тыс. фразеологизмов. Количество прономинальных ФЕ в словаре – 510 (4,25% от общего числа)

Что касается частотности употребления в ФЕ местоимений конкретных лексико-грамматических разрядов, то здесь статистика выглядит следующим образом: 1) определительные местоимения – 132 ФЕ (ставить всякое / каждое лыко в строку, другой / иной коленкор, сам большой / маленький и др.); 2) притяжательные – 119 ФЕ (гнуть / вести свою линию, наш брат, и вашим и нашим и др.); 3) вопросительно-относительные – 97 ФЕ (не ахти какой, черт знает что, показать, где раки зимуют и др.); 4) личные – 96 ФЕ (будь я трижды проклят, типун тебе (ему, ей, вам, им) на язык, знаем мы вас и др.); 5) возвратное – 92 ФЕ (брать / взять себя в руки, вбить себе в башку / голову, бороться с самим собой и др.); 6) указательные – 89 ФЕ (тот свет, одна нога здесь другая там, да минует чаша сия и др.); 7) отрицательные – 27 ФЕ (шагу негде ступить, плюнуть некуда, ничего не попишешь и др.); 8) неопределенные – 1 ФЕ (в некотором роде).

Рассмотрим ФЕ с притяжательными местоимениями – словами, указывающими на признак по принадлежности. Притяжательные местоимения включают в свой состав 119 русских ФЕ, что составляет 23% от общего числа прономинальных фразеологизмов в ФСРЛЯ. Притяжательные местоимения употребляются в составе русских фразеологизмов для указания на признак принадлежности лицу. Это следующие местоимения: мой, наш, твой, ваш, его, ее, их, свой. Они могут употребляться в качестве вариантных компонентов фразеологизмов, например: не мое (твое, наше, ваше, его, ее, их) дело; не моего (твоего, его, ее, их, нашего, вашего, их) ума дело; мое (твое, его, наше, ваше, их) дело сторона. Тот или иной вариант фразеологизма также выбирается субъектом речи в зависимости от коммуникативной ситуации. «Местоимения 1 и 2 лица множественного числа в субстантивированной форме употребляются для указания на участников диалога, как представителей противостоящих друг другу сторон, например, и нашим и вашим» [7, с. 63].

Наибольшей фразеологической активностью среди притяжательных местоимений характеризуется местоимение свой (72 ФЕ), стоящее на втором месте в общей статистике частотности употребления.

Оборот мерить / мерять на свой аршин (мерку) имеет значение ‘судить о ком-либо или о чем-либо только исходя из своих субъективных представлений, взглядов, критериев’. Здесь необходимо отметить многозначность слова аршин: так называлась русская мера длины, применявшаяся до введения единой метрической системы, равная 0,711 метра. На Руси она распространилась с Востока (ср. персидское arš – ‘локоть’). В обиходе эта мера была весьма приблизительной. Слово аршин имеет и другое значение: так именовались деревянные или металлические линейки длиною в один аршин, используемые в торговле. На такую линейку наносились более дробные деления – четверти и вершки. Каждый купец, учитывая приблизительность этой обиходной меры, стремился пользоваться своими аршинами, подменяя их в зависимости от того, покупал ли он товар или продавал его. При покупке свой аршин всегда был длиннее, чем при продаже. Отсюда и переносный смысл данного оборота, подчеркивающий личную заинтересованность, корыстность и явную субъективность того, кто мерит что-либо на свой аршин. По аналогичной «метрической» модели образован целый ряд русских выражений, имеющих примерно то же значение: мерить на свою мерку, на свой салтык, на свой копыл, на свою колодку, на свой образец, на свой лад и др. [5].

Формированию похожей семантики способствует местоимение свой в составе фразеологизма смотреть со своей колокольни – ‘судить о ком-либо или о чем-либо со своих позиций, односторонне, соответственно своим ограниченным взглядам, узкому кругозору’. Как отмечают В.М. Мокиенко и А.М. Мелерович, оборот зафиксирован в русском языке весьма поздно – его не отражают, в частности, такие собрания идиоматики, как словари В.И. Даля и М.И. Михельсона, а употребляют лишь писатели советского времени (Фурманов, Бабаевский и др.) [4]. «Видимо, это специфически русское фразеологическое заимствование из французского. В последнем нет буквально соответствующего выражения, но представлено целое фразеологическое гнездо, где слово clocher – ‘колокольня’ – символизирует узкие мещанские интересы <…> Русский оборот, следовательно, явился своеобразным фразеологическим интегрантом французских образных выражений» [4, с. 303].

Местоимение свой часто используется для создания противопоставления свой – чужой, которое является концептуальным для русского национального сознания. В некоторых случаях, как с предыдущим оборотом, компонент чужой отсутствует, в других же наличие этого компонента еще более усиливает концептуальное значение. Примером может служить фразеологизм чужую беду руками разведу (а к своей ума не приложу), имеющий значение ‘трудности, беды других кажутся легко преодолимыми, свои же представляются неразрешимыми’. Оборот связан с древними мистическими способами лечения, распространенными в русских деревнях. Знахари исцеляли больного и снимали боль, прикладывая к нужному месту руку (ср.: как рукой снимет). Позднее обороту руками разведу в составе оборота начали придавать более конкретное, материальное значение. Логически пословица выстроена как на противопоставлении свой – чужой, так и на противопоставлении иррационального, мистического (руками разведу) способа избавляться от невзгод и рационального, требующего интеллектуальных усилий (ума не приложу).

Таким образом, притяжательные местоимения употребляются в составе русских фразеологизмов, во-первых, для указания на признак принадлежности лицу, во-вторых, местоимения 1 и 2 лица множественного числа в субстантивированной форме употребляются для указания на участников диалога. Кроме того, притяжательные местоимения выступают в роли взаимозаменяемых вариативных компонентов в составе ФЕ, а тот или иной вариант фразеологизма выбирается субъектом речи в зависимости от коммуникативной ситуации. Местоимение свой как наиболее фразеологически активное часто используется для создания концептуального в русском национальном сознании противопоставления свой – чужой.

Литература

1. Алефиренко Н.Ф. Теория языка. Вводный курс. – М.: Академия, 2004. – 368 с.

2. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. – М.: Советская энциклопедия, 1966. – 608 с.

3. Маслова В.А. Лингвокультурология. – М.: Академия, 2001. – 208 с.

4. Мелерович А.М., Мокиенко В.М. Фразеологизмы в русской речи: словарь. – М.: Русские словари: Астрель, 2005. – 853 с.

5. Розенталь Д.Э., Краснянский В.В. Фразеологический словарь русского языка. – М.: Оникс: Мир и образование, 2008. – 416 с.

6. Современный русский язык. В 3-х ч. Ч. 2. Словообразование. Морфология / Н.М. Шанский, А.Н. Тихонов. – М.: Просвещение, 1987. – 256 с.

7. Хайруллина Р.Х. Фразеологическая картина мира: от мировидения к миропониманию. – Уфа: Изд-во БГПУ, 2001. – 285 с.

8. Языкознание. Большой энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. – 685 с.