Карбозова Б.Е.

Таразский государственный университет им. М.Х. Дулати, Казахстан

Понятия, методы, методология в объединении изучения – флористических и фаунистических элементов

Экология и биогеография тесно взаимосвязанные «взаимопроникающие» области знания. Содержание биогеографии, в частности, зоогеографии и фитогеографии, ряд современных авторов, в соответствии с классическими трудами основоположников этой науки, связывают в первую очередь с проблемами фауно- и флорогенеза, которые решаются на основе эволюционной теории. Но многими оно трактуется гораздо шире. Характерно перекрывание биогеографии с чисто экологическими аспектами, в особенности с синэкологией. Так, хорологию сообществ и экосистем одни авторы считают в число разделов экологии. Пограничные между этими науками сферы затрагивает и сложная проблема эволюции на биоценологическом уровне организации жизни, или эволюции сообществ и экосистем – важнейшие составная часть эволюционной экологии.

Уже в прошлом веке был осознан и сформирован важнейший принцип изучения растительного и животного мира Земли: разграничение двух аспектов, имеющих дело, с одной стороны, с композициями видов и вообще таксонов, а с другой – с совокупностями организмов, особей разнообразных видов. Первому из них соответствуют понятия флоры и фауны. Сущность второго аспекта сначала была осознана ботаниками, начиная с трудов А. Гумбольдта и, в особенности, после работ А. Гризебаха, и воплотилась в понятиях растительного сообщества, растительности.

Четкое разделение двух направлений ботанико-географических исследований, базирующихся на принципиально различных категориях организации растительного мира – флоре и растительности, сохраняет свою силу и в настоящее время. Во всяком случае А.И. Толмачев (1974) дает фактически такое же, как и Е. Варминг, их определение: «Мы должны прежде всего обратить внимание на различие двух в широком смысле «ботанико-географических», но в настоящее время достаточно обособившихся и успешно развивающихся своими, специфическими путями научных дисциплин – географии растений и географии растительности. Предметом первой является изучение географического распределения, прежде всего видов растений и равно и других подчиненных виду или высших, чем вид, систематических единиц. Предметом второй является рассмотрение географического распределения растительных сообществ, совокупность которых образует растительный покров земного шара».

В исследованиях наземного животного мира по ряду причин, в частности в связи с отсутствием столь характерной для растительности физиономичности, длительное время доминирован фаунистический аспект. При этом центр внимания был сосредоточен в проблеме фауногенеза: районирование в классической зоогеографии отражало, прежде всего исторически обусловлено региональные связи фаун.

Необходимость выделения и наименования формы организации, соответствующей демэкологическому (совокупность особей, населения) аспекту исследования животного мира, стала ощущаться с зарождением и развитием биоценологии, когда наряду с понятием биоценоза стали использоваться такие как, animal community американских авторов, зооценоз, энтомоценоз. В нашей литературе с 20-х годов стал широко употребляться термин «животное население», В.А. Догель (1924) подразделял его на слои, аналогичные ярусам геоботаников. В дальнейшем во многих работах конкретизировались и уточнялись принципы и направления исследования животного населения (Баскина, Фридман, 1928; Беклимишев, 1931; Формозов, 1951, 1959, Воронов, 1963, Стебаев, 1963; Стебаев и др. 1968; Чернов, 1966, 1971, 1975). Ряд исследователей предлагали называть то направление изучения животного мира, предметом которого является животное население, геозоологией, по аналогии с геоботаникой (Чернов, 1971).

Аналогичным образом растительность и животное население объединяются в конкретно-биотопическом аспекте понятиями «биоценоз», «сообщество», а в ландшафтно-географическом масштабе – понятием «биом». Растительность, животное население должны рассматриваться в одной плоскости с основными категориями синэкологической организации – биоценозами, сообществами, как их структурные части или компоненты. Вместе с тем некорректно сказать, что флора и фауна – часть или компонент биоценоза, экосистемы. Чтобы избежать неясностей, в гидробиологии совокупность организмов одного таксона в составе данного биоценоза называют не фауной, а токсоценозом.

Пожалуй, уже со времен Е. Варминга, хотя и стихийно, осознавалась, что флористика при районировании оперирует индивидуальными категориями (области, подобласти, провинции), так как флорогенез базируется на совокупности географически локализованных неповторимых эволюционных актов. Геоботаника (так же как геозоология, географически синэкология). Имеет дело с типологическими категориями, так как растительность, животное население и биомы в целом формируются в зависимости от современных климатических условий часто на разнородной флористической и фаунистической основе. Из этого вытекает один существенный момент, который, к сожалению, недостаточно четко подчеркивает и осознается в ботанико-географических работах: иерархия флористических (так же как фаунистических) территориальных единиц имеет весьма высокий предел, ниже которого их выделение не имеет смысла (и практически невозможно без искажения их сущности) из-за взаимопроникновения группировок растительности разных типов – носителей флористических элементов. Единицы растительности и животного мира по своей сути типологические, практически не имеют размерной (территориальной) ступени и образуют единую иерархию от зонально-поясных типов до биотопических группировок.

Принципиально различны процессы исторического развития этих природных явлений. Флоро и фауногенез непосредственно обусловлены эволюционными процессами (видообразование, вытеснение одних видов и групп другими, миграции, вымирание и т.д.). Они определенным образом локализованы географически, что отражается в флористическом и фаунистическом районировании. Для обозначения процессов исторического развития сообществ, в частности растительности (В.Н. Сукачев (1952) предлагал ряд специфических понятий, из которых наиболее общие – филоценогенез, фитоценогенез. Он неоднократно подчеркивал, что развитие растительности и преобразованные флоры «несмотря на наличие известной связи между ними, – процессы совершенно различные, подчиняющиеся своим особым закономерностям».

В этом плане важны проблема сопряженности развития флоры и растительности. Многие авторы постулируют синхронность или даже тождество процессов флорогенеза и фитоценогенеза, что, в частности, проявляется в нивелировании различной категории соответствующих систем районирования. Конечно, сопряженность развития флоры и растительности в принципе возможна, и есть много примеров такого рода. Так, А.И. Толмачев (1974) приводил примеры совпадения единиц флористического и геоботанического районирования (например, Маньчжурской флористической провинции и территории с господством дальневосточных хвойно-широколиственных лесов). Вместе с тем он отмечал: «Наличие подобных соотношений не должно, однако, заслонять собой специфики процессов флорогенеза, их отличий от процессов развития растительности)». Все это в полной мере применимо и к зоологической сфере. Рассмотрение фауны с исторических позиций, как непосредственного продукта эволюционных процессов, и отграничение этого аспекта от географии животного населения, сообществ – краеугольный камень классической зоогеографии (Пузанов, 1938; Дарлингтон, 1966). Во многих работах до сих пор обычна нечеткость понимания различий принципов районирования флор и типологии растительности. Особенно распространен перенос признаков строго индивидуальных категорий флористического районирования на геоботанические, в результате чего, например, и подзоны превращаются в области, подобласти и провинции. В сфере географии животного мира распространена подмена фаунистических категорий физико-географическими, в частности ландшафтно-зональными.

В разобранной трактовке фаунистического комплекса, как основной единицы зоогеографии, это понятие девальвировано смешиванием в нем по меньшей мере трех аспектов изучения животного мира: фауно-генетического, которому должны соответствовать категории регионально-индивидуального фаунистического районирования; ландшафтно-зональной хорологии видов, в которой отражается связь с зональными, интразональными широтными категориями; адаптационного (выявление форм, приспособленных к собственно зональным условиям – типичных таежных, тундровых, степных и т.д., которые, впрочем, в этом аспекте стоят в одном ряду с болотными, луговыми, прибрежными и т.д.).

Литература

1. Чернов Ю.И. Экология и биогеография. – М.: КМК, 2008. – 576 с.

2. Беклемишев В.Н. Основные понятия биоценологии в приложении к животным компонентам наземных сообществ // Тр. по защите растений. – 1931. – Т. 1, вып. 2. – С. 278-358.

3. Воронов А.Г. Биогеография. – М.: МГУ, 1963. – 338 с.

4. Второв П.П., Дроздов Н.Н. Биогеография. – М.: Просвещение, 1978. – 270 с.

5. Сукачев В.Н. К вопросу о развитии растительности // Ботан. журнал. – 1957. – Т. 37. – №4. – С. 496-507.