Образование общетюркских многозначных слов

и пути их применения.

Г.Нурбекова м.п.н.,докторант,

Б.Касым д.ф.н., профессор,

научный консультант

КазНПУ им. Абая,

Казахстан, город Алматы

Изменения значений слова, использования их в переносном смысле осуществляются различными способами. Употребление слов в переносном, в измененном значении могут быть осуществлены и способом метафоры и метонимии, а также единством деятельности и способом синекдохи [1, 51-58 стр.].

По способу метафоры. ТОҢА. Махмуд Кашгари в своем труде «Словарь тюркских языков» указывает, что это слово означает одного из хищных зверей – пантеру (қабылан). Переносное значение этого слова в рассматриваемых двух памятниках – «грозный герой», «герой из героев». Али төртиланчи ол әрсиг тоңа ҺХ 34 (Четвертый Гали герой, которому нет равных); Сен өтрү көни йолда кирдиң тоңа ҚБ 14 (Ей, герой из героев, ты действительно выбрал прямую дорогу). В казахском языке фразеологическое словосочетание «тоң мойын» (упрямый) означает упрямого, капризного человека, не слушающего никого, дает отрицательную характеристику. Видимо, в ходе развития вышесказанное слово приобрело противоположное значение.

ӨГҮЗ. 1. В значении относительно объемной, естественной воды, стабильно протекающей по определенному течению. Прямое значение этого слова в памятниках «Қутағу билиг» и «Һибат-ул хақайиқ» отсутствуют. В памятнике «Огуз-наме»: Көп мүрәнлар көп өгүзлар бар ДТС 382 (Много морей, много рек); 2. В значении много, изобилия. Арығлық тиласа арытғыл боғуз Арытса боғуз болды асғың өгүз ҚБ 384 (Если хочешь стать человеком, то сначала очисти гортань. Если будешь чистым, честным, то изобилие будет у тебя). Обилье воды в реках, неисчерпаемость воды стали причиной появления нового значения этого слова.

КӨРК. Это слово в казахском языке дает значение красоты, лица, облика, внешней красоты, красивой фигуры. С современной точки зрения мы это воспринимаем как прямое, основное значение этого слова. В самом деле это слово в свое время употреблялось в переносном значении, а сейчас оно заняло основное значение. В уйгурских памятниках первоначальное значение этого слова – рисунок, изображение, обличие. Мениң көркүмка тапығ удуғ қылсын ДТС 317 (Пусть преклоняются моему рисунку как богу). В памятниках XI-XII веков не сохранилось прямое значение этого слова, оно дает переносное зачение как красота, облик: Киши көрки сөз ол ҚБ 19 (Красота человека - слово); Еран көрки ақл ҺХ 90 (Красота героя – ум). К слову облик позже прибавлено отвлеченное значение «красота, симпатия». В словосочетаниях как «красота человека», «красота героя» оно еще больше теряет свое первоначальное значение. Это слово, которое потеряло свое первоначальное значение, но со временем приобретает другие значения, расширяя область своего применения.

УД. 1. В значении коровы. Прямое значение данного слова нет в языках памятников XI-XII веков. Махмуд Кашгари в своем словаре внес вариант этого слова сығыр. В казахском языке употребляется в форме сиыр. Может быть диалектной особенностью. 2. Говорится тогда, когда человек уподобляется корове. Йоры уд атанма кишилик қыл-а ҚБ 63 (Делай добрые дела, ходи правильно, не будь коровой). До сих пор некоторые отрицательные качества людей сравнивают с коровой.

ҚОРУМ. 1. В значении маленьких камней, осколки камней, которые падают на землю с гор. Қайу елка тегса мениң бу төрүм Ол ел барча етлүр таш ерса қорум ҚБ 34 (Мой этот закон в любую страну дойдет, недостатки этой страны хоть собраны как камни, будут исправлены). 2. В значении много скота. Это значение указано в словаре Махмуда Кашгари. Ол қорум булды ДТС 460 (Он нашел полчище скота). В первом предложении сохранено основное значение этого слова, а во втором предложении уже появилось второе производное значение, возникшее на основе сходства с собранными маленькими камнями, упавших с гор. В казахском языке сохранен корень этого слова – қор (запас, фонд). Дает значение большого запаса, богатства, казны. Все же во всех словах сохранено основное понятие «изобилие, очень много».

По способу метонимии. Обычно два или более понятий в соответствии с местом, деятельности, единиц времени употребляются по одному общему наименованию и со временем приобретают много значений [2, 97-101 стр.]. Эта закономерность присуща и письменным памятникам средних веков. В языках рассматриваемых нами памятников качество, различные свойства, характеристика определенных предметов или явлений порождали понятия, названные наименованиями тех предметов и явлений. Большинство метонимов в лексике «Қутадғу билиг» и «Һибат-ул хақайиқ» сформированы на основе таких взаимоотношений.

ТАМУР. 1. В значении кровеносных сосудов. Күр алп ер көтүрса йашын тег темүр Ағызлығ еранларда тешлүр тамур ҚБ 224 (Когда герои со львиным сердцем поднимут свою блестящую как молния саблю, тогда даже у самых сильных воинов лопаются кровяные сосуды). 2. В значении биения пульса. Отачы терилди тамур көрдилар Ол иг кем не ермиш айу бердилар ҚБ 88 (Собрали врачей, послушали биение пульса, рассказали, что за болезнь, откуда она появилась). Биение пульса стало основой появления еще одного понятия. В казахском языке словосочетание «держать пульс» дает значение «проверил биение пульса».

ОТ. Это слово в казахском языке означает, что есть трава для вскармливания скота. В рассматриваемых нами памятниках прямое значение этого слова не встретилось. Махмуд Кашгари в своем словаре в значении «выросла трава» привел словосочетание от өнди ДТС 373. В «Қутадғу билиг» употреблено в значении лекарство, сделанное из трав. Бу ичка еми йоқ тилама оты ҚБ 47 (Для этой болезни нет лечения, не проси лекарства). В давние времена из трав делали и яд, это ясно можно увидеть в примерах. Өлүм отын ичүрдүм ДТС 373 (Дал выпить смертельный яд). Трава может быть и лекарством, и ядом, это зависит от природных свойств травы.

ТИТИР. Употреблялось в значении одного из видов верблюда. Йана алчы болса қызыл түлкү тег Титир буғрасы тег өч сүрса кек ҚБ 174 (Предводитель должен быть хитер, как степная лисица. Он как Титир верблюд, должен быть готов к отпору, к мести). Махмуд Кашгари в свой словарь ввел и верблюдицу титир. Это можно понять так, как общее значение слова относительно сузилось.

ИНЧЛИК. 1. В значении покоя. Өз инчлик тиласа еражы узун ҚБ 334 (Если душа требует долгого покоя); 2. В значении свободного времени. Бу күн булдум инчлик сеңа келгүка ҚБ 243 (Чтобы прийти к тебе, только сегодня нашел свободное время). Нехватка и изобилие времени стали причиной появления двух значений.

По способу синекдохи. Синекдоха тоже – один из художественных средств выразительного употребления слов, словосочетаний. Она, по мнению некоторых языковедов, самый распространенный вид метонимии [3, 128 стр.].

ТИЛ. 1. В значении основного члена в полости рта животных и людей, чувствующий вкус еды, издающий звуки. Тили бирла йаңлуқ сөзи сөзланур ҚБ 32 (Человек с помощью языка скажет то, что думает). 2. В значении арестанта, пленника. Қатығланғу ашну тил алғу керак Бу тилдин йағы қылқы билгү керак ҚБ 126 (Самое первое надо стараться взять пленника (языка). У этого языка надо узнать о врагах). В данном случае один из членов тела человека - понятие «пленник» употреблено вместо целого.

БАШ. 1. Член тела, где расположены рот, глаза, уши, нос, мозг человека и животных. Өкүз адзақы болғынча бузағу башы болса йег ДТС 86 (Чем ноги быка, лучше имет голову теленка); Билигсиз сөзи өз башыны йейүр ҚБ 25 (Слова невежды губит свою же голову). 2. В значении руководитель, предводитель. Онар ерка бир бир ер башы урты ДТС 86 (На каждые десять* человек назначен один руководитель); Негү тер ешитгил ай елчи башы ҚБ 247 (Ей, руководитель послов, послушай, что скажет человек, повидавший жизнь).[4, 201стр.] В выражениях «Руководитель десяти человек», «руководитель послов» видим, что часть употреблен вместо целого. Эта традиция, начатая в древние времена, нашла свое продолжение и сейчас, расширяя свое поле.

И «Қутадғу билиг», и «Һибат-ул хақайиқ» - дидактические произведения, посвященные морально-этической теме. В связи с этим очень много имен существительных, означающих природу, бытие, познание, сознание, взаимоотношения, промыслы и специальность, религиозные верования, общественную деятельность, традиции и обычаи, политико-социальное положение человека. В целом, все имена существительные, которые есть в двух этих памятниках, можно разделить на двадцать четыре лексико-тематические группы. В каждой лексико-тематической группе имеются предметные наименования, часто употребляемые не только в исторических памятниках, но и в современных тюркских языках. При анализе их в сравнении со словами живых языков огузского, кипчакского и карлук-уйгурских групп, определено, что огузский элемент намного больше по сравнению с оставшимися двумя группами. Вот поэтому вызывает сомнение заключение о том, что названные памятники написаны на карлук-уйгурском языке.

В «Һибат-ул хақайиқт» хотя мало многозначных слов, но в «Қутадғу билиг» их относительно много. В языках памятников многозначные слова тоже появились с помощью способов метонимии, метафоры и синекдохи. Но в казахском языке пути словообразования увеличились, поэтому многозначных слов стало значительно больше. Они в основном дают два-три значения. Существительные, которые имеют четыре-пять значений, встречаются редко. Если некоторые многозначные слова образованы путем применения только метонимии или только метафоры, то часть существительных образованы на основе объединения двух способов сразу. Также встречаются многозначные слова, образованные с участием всех трех способов (метонимии, метафоры, синекдохи).[5, 123стр.]

При сравнении многозначных слов памятников с многозначными словами казахского языка, сразу можно заметить явление расширения или сужения. Слова казахского языка, сохранившие и прямое, и переносное значения языка памятников, слова, расширенные в казахском языке, слова, абстрагировавшие конкретное значение, называются «расширением значения имени существительного». Наоборот, слова, потерявшие старое значение, но приобретшие новые значения, конкретизированные наименования называются «сужением значений имени существительного». Некоторые многозначные слова имеют в себе признаки, присущие обеим группам, их называют «и сужением, и расширением значений имени существительного». Явления сужения и расширения есть и в современном казахском языке. Направления развития наименований предметов в памятниках и в казахском языке разные. И в количественном, и в качественном отношении они в большинстве разные. Как показывает анализ, многие синонимические ряды усталери или по разным причинам разошлись и вышли из лексики современного казахсхского языка, а большая часть антонимов, наоборот, сохранив свое значение, с тех древних пор дошли до нас без существенных изменений. Некторые из них и в прямом, и в переносном значении могут образовать антонимические ряды. Другая группа антонимических рядов в древнетюркских письменных памятниках могуть исполнять роль и имени существительного, и имени прилагательного, такие же свойства они сохранили и в современном казахском языке. Производные антонимические группы тоже встречаются в виде современного казахского языка. Это показывает большую жизнеспособность антонимов по сравнению с синонимами.

Большинство омонимов, встречающихся в исторических письменных памятниках, можно даже сказать, что почти все они - однослоговые слова. Следовательно, это говорит о том, что история появления омонимических рядов еще раньше. Большая группа омонимов, образованных в древности, также как и антонимы, сохранив свои пары, дошли до нас почти без изменений. Среди них есть омонимы, подвергшиеся фонетическим изменениям, но эти изменения не повлияли на значение самого слова. Наряду с этим, есть устаревшие омонимические ряды, вышедшие из употребления, но их очень мало.

Сокращения:

ҚБ 441– означает 441-бәйіт / байит в памятнике «Қутадғу билиг».

ҺХ 36 – означает 36-бәйіт/ байит памятника «Һибат-ул хақайиқ».

Использованная литература:

1. Фомина М.И. Современный русский язык. Лексикология. – М.: Высшая школа, 1990. – 415 с.

2. Шмелев Д.Н. Современный русский язык. Лексика. М.: – Просвещение, 1977. – 336 с.

3. Хасенов Ә. Тіл білімі. – Алматы: Санат, 1996. – 416 б.

4. Хасанов Б. Применение слов метафор в казахском языке. – Алматы: Мектеп, 1966. – 206 с .

5. Кулжанова Б.Р. Существительные в тюркских литературных языках памятников XI-XII веков. Дисс.-Алматы 2007.- 134 с