П.I. Гнатенко, М. П. Бузский,

                                                                                 П. И. Гнатенко, М. П. Бузский

                                                                                  P.I. Gnatenko, M.P. Buzskiy

                                                                                  Днiпропетровський нацiональний

                                                                                  унiверситет iменi Олеся Гончара;

                                                                                  м. Волгоград ( Роciя).

 

СОЦІАЛЬНЕ ТА ЙОГО СУТНІСТЬ

СОЦИАЛЬНОЕ И ЕГО СУЩНОСТЬ

SOCIAL AND IT`S ENTITY

 

В статті розглядається сутність соціального, його взаємовідношення з етнічним, їх вплив на розвиток суспільних відносин.

В статье рассматривается сущность социального, его взаимоотношение с этническим, их влияние на развитие общественных отношений.

The article is devoted to the entity of social, it`s relationships with ethnical, their influence on evolution of public relations.

Неудачи экономического реформирования в республиках бывшего СССР, стран Восточной Европы в своей основе связаны не только с ошибками и издержками приватизации, логикой перехода к рыночной экономике, но и с тем, что изменение хозяйствен­ной системы регулировалось лишь правовыми и политическим методами, исключающими активную — и во многом определяв­шую — роль социальной сферы. Официально отказавшись от марксизма, как теории и практики управления обществом, реформаторы тем не менее сохранили установку "экономического детер­минизма", рассматривая хозяйственные процессы как самостоятельные, автономные, связанные преимущественно с политическими интересами различных социальных групп. Поэтому рефор­мы приняли вид "догоняющей модернизации", встраивания в современные высокоразвитые экономические отношения через политику либерализации и методологию монетаризма, формирую­щегося капитализма.

Результатом стал устойчивый системный кризис, отбросивший экономику этих республик по уровню производительности на десятки лет назад; кризис, стимулирующий, с одной стороны, криминализацию общества и сверхобогащение немногих групп населения, а с другой, — отбросивший основную часть населения за черту прожиточного минимума. Это факты общеизвестные и сами по себе ничего нового не дают. Однако сегодня уже пора пересмотреть саму "изнанку", контекст этого процесса, чтобы понять, где же произошла ошибка, что было сделано неправильно.

Сейчас не стоит приводить примеры волюнтаризма, в изобилии проявившегося в этот переходный период: достаточно вспомнить программу перехода к рынку за 500 дней (ни больше ни меньше!).

Ошибка была не в ликвидации тоталитарно регулируемого социалистического общества, предпосылки чего вполне назрели, но в том, что был нарушен принцип объективности общественных изменений: общество не может перейти в своем реформировании в какую угодно форму, как бы этого не хотелось реформаторам, но лишь в такую, которая сохраняет объективность его бытия, вы­текающего из структур прежнего общества. Именно объективность сохраняет жизнеспособность общества и сам смысл реформ: пос­ледние являются таковыми потому, что решают накопившиеся в обществе проблемы, повышают его уровень жизни, производитель­ности, демократичности, помогают адаптироваться к изменившей­ся среде, к новым отношениям в мире.

Принцип объективности должен был проявиться в реконструк­ции экономики, сохраняя ее высокий производственный потенци­ал, производительность, оправдавшие себя формы стимулирова­ния труда и инновационного процесса; в эффективном использо­вании созданной в СССР материальной технической инфраструк­туры, развивая те производственно-территориальные комплексы, которые уже сложились в прежнем обществе и должны были от­крыть свои новые резервы через децентрализацию и усиление ры­ночного начала в экономике. Должна была сохраняться преемствен­ность в самых различных аспектах жизни общества, так как но­вое, качественное преобразование всегда связано с "удержанием положительного", встраиванием его в новые структуры. Но усло­вием такой преемственности должна была стать важная методо­логическая предпосылка: формой, которая способна перевести старые отношения в новые, сохраняя их объективность, является социум, так как именно здесь происходит согласование субъект­ной и объектной сторон, необходимое для распредмечивания — перехода предметной формы бытия в ее деятельностную, смыслово определенную противоположность и наоборот.

В спокойные эпохи стабильного, более равновесного существования соци­альной системы господствует детерминизм, способный подавить случайную флуктуацию, направленную вопреки установившейся детерминистической тенденции. Рождение нового социального по­рядка связано с нарушением исходной пространственно-времен­ной симметрии. Во-первых, возникает временная неоднородность — один из возможных исторических путей развития социальной си­стемы становится более предпочтительным. Во-вторых, возни­кает новая пространственная неоднородность — появляется новая социальная иерархия, центром которой становятся "новые любимцы истории" — вожди, элиты, социальные группы" (1, с. 209-210)

 Таким образом, выявлены факторы, наличие которых обеспечивает сохранение объективности при переходе к новой социаль­ной системе, что определяет ее устойчивость и выживание.

Однако эти научные основы реформирования нашего общества не были взяты в расчет. Наоборот, предполагались, как очевид­ные, следующие положения. Во-первых, либерально-монетарист­ская модель экономики доступна для любого общества, предпола­гающего ее освоение. Поэтому не имеет никакого значения, из какого общественного строя страна входит в эту модель экономи­ки, так как она это может делать как бы с "нуля". Во-вторых, пред­полагалось, что механизм упорядочивания, оптимизации эконо­мических отношений, основанный на повышенной ценности денег как товара, может "автоматически"' срабатывать в любом обще­стве, если только заданы для этого решающие экономические и политические (правовые) условия. При этом качество социума, его объективность, в расчет не принимались. И, в-третьих, предпола­галось, что рыночная экономика, возникающая на основе этих ли­беральных реформ, способна к самоорганизации сама по себе, без учета социокультурных факторов, развития правовой сферы, не­обходимого уровня государственного регулирования. Отсюда вы­текало, что в результате осуществления этой реформы страна получит эффективных собственников, рост благосостояния обще­ства, развитые демократические институты, которые смогут оправдать необходимость перехода к новому общественному строю, осуществленному не революционным, а реформистским путем. Все это не было реализовано, поскольку не была выдержана объективность перехода к новому, а потому и сложившаяся систе­ма сегодня не может гарантировать свою устойчивость и выжива­емость именно потому, что ее объективность остается под вопро­сом. Из этого следует, что экономика, как часть общества, не мо­жет быть реформирована без учета всех остальных его сторон, а также то, что объективность такого реформирования, а значит, и его успешность требует включения таких факторов, которые спо­собны представлять целостность общества, потому и влиять на преобразование частей.

Сегодня образом такой целостности становится национальная государственность, в символике которой происходит (или должна происходить) интеграция всех сторон жизни страны. Следователь­но, чтобы обеспечить объективность перехода к заданным целям и параметрам, необходимо рассмотреть, как именно национально выраженная социальная сфера с ее самобытностью и культурой, традициями и менталитетом может опосредовать формированию в стране современной экономики, включающей в себя наднацио­нальные, глобальные процессы и структуры. Если без такого опосредования не получаются экономические преобразования, то вопрос заключается в том, чтобы соединить международную, гло­бализирующуюся экономику с национальной формой ее освое­ния, сохраняя необходимое сочетание самобытного, националь­но-уникального, с одной стороны, и наднационального, общече­ловеческого — с другой.

Современная реальность показывает, что это вопрос весьма трудный не только для бывших социалистических стран, но и для стран развитых. Так, из многих национальных стран, достигших благополучия, встроить свои национальные приоритеты и свою специфику в мировую экономику смогли только США и Япония, Европа пытается "встроиться" в нее лишь в объединенном интег­рированном виде, как и выдвинувшаяся в лидеры "четверка" Юго-Восточных стран Азии.

Основная проблема современной техногенной цивилизации за­ключается в том, что она во все большей мере унифицирует мир, навязывая ему общий режим, все более ускоряющееся изменение среды обитания. Производство все новой техники и технологий, облегчая усилия людей в обустройстве своего бытия, позволяя, казалось бы, увеличивать свою власть над природой, над социу­мом, уже создало технокосмос, функционирующий по своим соб­ственным законам и все более подчиняющий себе человека.

Как замечают В.С. Степин и В.И. Толстых, "основу техноген­ного цивилизационного жизнеустройства составляет сугубо инст­рументальное отношение к миру, т.е. превращение всего сущего в средство для индивидуального выживания. Превалирование инст­рументального начала над организмическим, с одной стороны, и индивидуалистического начала над родовым — с другой, таковы две "ипостаси"...техногенной цивилизации. Это несущие опоры по­рожденного ею жизнеустройства и общества, суть которого...за­ключается в агрессивном (техническом) подчинении природы це­лям и интересам индивидуального выживания и порождения не­контролируемых последствий и социальных фантомов, манипули­рующих самим человеком».(2, с.14)

Опережающий рост техносферы становится реальной угрозой национальной самобытности этносов, свободе личности и препят­ствием ее духовного развития. С другой стороны, он показывает, что развитие капитализма на традиционной основе индивидуализ­ма (а именно это и предполагают наши либералы-реформаторы) с неизбежностью порождают дегуманизацию и деформацию са­мого человека, социальной сферы: ведь "всевозрастающие тем­пы производства энергии никак не соотносятся с высшими ценнос­тями и смыслом человеческого существования... все в большей мере вступают в противоречие с ними и грозят человечеству необрати­мыми последствиями».(3,с 9-10)

 

Если этот путь "адаптащии" к капитализму сегодня оказывает­ся неэффективным, то может быть коллективное освоение основ современной экономики и цивилизации, выраженное в нацио­нальных формах социума, может избежать таких издержек? Ведь социум — как будет показано ниже — это единственная сфера общества, выраженная в совокупности индивидуальных и коллективных субъектов, которая способна выражать целостность данного общества, а значит — определять и путь собственного пре­образования общества, адаптации его к требованиям международ­ной жизни, не нарушая своей самобытности и уникальности.

Это — как раз тот шанс постсоциалистических государств, которые они не реализуют именно из-за того, что путь модерни­зации, связанный с развитием рыночных отношений, связывают с традиционными либеральными ценностями, основанными на тра­диционном индивидуализме и игнорированнии громадной роли социальной сферы, социума как такового. Сейчас формируется новая, национально-государственническая парадигма, которая исходит не из абстрактной личности ("экономического индивида"), именно из преобладания этнических сообществ, в рамках которых как раз и сформирован социум. С.Б. Крымский справедливо отме­чает: "То, что мы называем сейчас общечеловеческим, в действи­тельности оказывается парадигмацией стандартов научно-техни­ческого прогресса и связанных с ним социокультурных ценнос­тей, сформированных Европейской цивилизацией, Эти ценности, принятые всем человечеством как условия исторической конку­рентноспособности государств в нашу эпоху, вместе с тем не зат­рагивают архетипы их национальной самоопределенности и бытийственной укорененности. Поэтому общечеловеческое высту­пает не как базисное, а как надстроечное явление, возникающее на верхних этажах осуществления процессов регионально-этни­ческой дифференциации человечества. Общечеловеческое не яв­ляется усредненным выявлением инвариантного, общего в афри­канской, азиатско-тихоокеанской, ближневосточной или западно­европейской культурах. Оно конституируется внутренней реп­резентацией каждым этносом или культурой ценностей, диктуе­мых историческим прогрессом, этикой солидарности и вызовом Универсума».(4, с. 381-382).

Следовательно, вход постсоциалистических государств в со­временную цивилизацию, опирающуюся на рыночную экономи­ку, процессы глобализации, права человека и правовое устройство общества, на информационные технологии и альные требования к управлению, должен реализоваться не на индивидуалистической (либеральной), а на социально-этнической основе, являясь одновременно и строительством современного международного сообщества, а не только простой адаптацией к "ценностям Европы" или ценностям "западного мира". Совре­менная реальность показывает, что чем меньше стран выходят в этом плане на международный уровень, реализуют в нем свою национальную специфику, тем более неустойчивым и хрупким является и сам мир. Современный однополярный мир, заданный преобладанием США и принципов атлантизма, — тому пример. Именно поэтому столь важно международное сотрудничество, в котором национальная специфика каждого народа должна про­явить себя на международном уровне, выявить именно таким об­разом свое признание и свою объективность.

Таким образом, открывается необходимость самостоятельно­го и для каждой постсоветской республики своего пути вхождения в международное сообщество, определения там своего места и роли. Но это предполагает не "начинать с нуля" и не копировать уже существующие (в том числе и национально реализованные) моде­ли монетаризма, либерализма, но исследовать те ресурсы, кото­рые остаются в постсоветском социуме — в социальных ожидани­ях и установках населения, в освоенной практике коллективизма и межнациональной дружбы, даже в планировании и критическом ос­мыслении того наследия, которое остается от приоритетов классо­вого над национальным. Именно эта социальная сфера — сегодня искаженная и деформированная, утратившая свое самосознание как субъекта любых изменений и преобразований, остается той объек­тивной реальностью, которая позволяет реализовать освоение ры­ночной экономики, развитие каждой из республик вместе с их вхож­дением в постиндустриальное общество.

Это путь новый, малоосвоенный. Однако он наиболее реален в том плане, что изменяет масштаб социальных субъектов и их качество, осваивая международные стандарты и организацию хо­зяйства, экономики: теперь это не личность и не класс, но нацио­нально организованный социум. Сегодня очевидно также, что само государство без социума малоэффективно для радикальных экономических преобразований. Государство выстраивает в об­ществе лишь одно отношение — требование нормативно-правово­го порядка и в этом пространстве, которое выражает иерархию власти, статусов, зависимостей. Оно не может создать универсаль­ное пространство оценки и смысла, в котором бы всесторонне было "измерено" место экономики в обществе, ее собственная этичес­кая и культурная направленность и организация. Именно поэтому лишь социальная целостность, одним из "сре­зов" которой выступает государственно-правовое нормативное ре­гулирование общества, способна создать современный культурный, смысловой, ценностный "контекст" экономики, сформировать ее "облик" на стыке двух миров — национального и международного. Усиление роли национального в современном мире — один из способов повысить уровень комфорта и безопасности для на­селения, вовлеченного в невиданные ранее по интенсивности, мас­штабу и скорости процессы, увидеть в этом новом мире свою специфику и свои интересы, адаптироваться к этому миру и ос­тавить на нем след своего воздействия. Однако необходимо ос­ваивать современную связь между глобализацией, национальным бытием и личностью как можно более интенсивно и активно.

Итак, опережающее развитие социальности должно обеспе­чить для индивидов, коллективов, сообществ такие условия их бытия, при которых может быть восстановлена сама сущность социума — быть реальностью, "для которой" существует эко­номика, природа, прошлое и будущее, виртуальное и реальное. Социум тем самым превращается в наиболее универсальную фор­му бытия людей, в рамках которой открывается исторически кон­кретный образ мира. Разрушенный, разбалансированный соци­ум, лишенный своей максимально интегрированной субьектности, не может дать социально-исторический (или конкретно-исто­рический) образ реальности. То, что сегодня происходит в этом плане в России или на Украине, в других странах СНГ или даль­него зарубежья — связано с разрушением такого образа совре­менности как результат распада коллективно-субъектной сущ­ности социального, превращение последнего в арену взаимодей­ствия индивидов- антагонистов, которые ориентированы на фи­зическое настоящее, на успех или выживание "здесь и теперь".

Социум является «непосредственным окружением» бытия этноса. Именно через его собственное пространство, выраженное не только субъектами, но и самой средой, структурой субъектно-объектных отношений, этносы усваивают изменения внешней среды, хозяйственно - организационные, технические, техноло­гические и другие процессы. Но, будучи опосредованым соци­альным, этносы сохраняют свое отношение к экономике, хозяй­ственным процессам, труду.

 

 

Литература

 

1.     Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем. СПб.,1999.

2.     Степин В.С., Толстых В.И. Демократия и судьбы цивилизации // Вопросы философии. 1996, №10.

3.     Иванов В.Н. Социальные технологии в современном мире. М.,1996

4.     Пахомив Ю.Н., Крымский С. Б. Павенко Ю.В. Пути и перепутья современной цивилизаци. К., 1998.