ДИСКУССИОННЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ СУДЕБНОГО

ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

Развитие представительства в современных условиях рыночных отношений требует эффективного правового механизма, обеспечивающего четкость и полноту его регулирования. Вместе с тем, как показал анализ нормативно-правовых актов, а также судебной практики по исследуемой проблеме, в гражданском законодательстве о представительстве, есть пробелы и противоречия, что усложняет его практическое применение.

Несмотря на многовековую историю существования данного института гражданского процессуального права, отношения представительства в гражданском процессе, правовой статус представителя, нормативное регулирование отношений процессуального представительства остаются предметом серьезных дискуссий в профессиональной среде.

Одним из важнейших представляется вопрос о цели и задачах участия представителя в гражданском процессе.

Говоря о конституционных основах представительства, следует обратиться к ст. 48 Конституции РФ [1], закрепившей право граждан на получение квалифицированной юридической помощи. Заключенная в конституционной норме формула об именно квалифицированном характере оказания данной помощи вызывает множество споров в отношении правового статуса представителя и его роли в гражданском процессе.

По смыслу действующего в Российской Федерации процессуального законодательства (глава 5 ГПК РФ) следует: быть представителем по гражданским делам может любое полностью дееспособное лицо [2]. Однако в данном правиле имеются исключения, в основном обусловленные особым родом профессиональной деятельности субъекта или его положением как субъекта, наделенного властью (ст. 51 ГПК РФ).

В соответствии с ГПК РФ представитель не относится ни к лицам, участвующим в деле, ни к лицам, содействующим осуществлению правосудия и соответственно никакого правового статуса данный субъект не имеет. В основе существующих расхождений относительно процессуального положения судебных представителей лежит, прежде всего, различное решение проблемы наличия у этой категории участников гражданского процесса юридической заинтересованности в исходе дела. Вместе с тем у судебных представителей отсутствуют как материально-правовая, так и процессуальная заинтересованность в исходе дела, являющиеся отличительным признаком лиц, участвующих в деле. Процессуальный интерес данных участников судопроизводства по гражданским делам заключается непосредственно не в получении благоприятного для представляемого (а не для представителя) решения суда, а в предоставлении им судом возможности беспрепятственного использования имеющихся у них полномочий для обеспечения защиты прав и законных лиц, от имени которых они выступают в суде. В связи с изложенным требуется критический подход к высказанным некоторыми авторами отрицательным оценкам невключения судебных представителей в состав, участвующих в деле лиц [3]. В силу односторонней направленности действий судебного представителя на защиту прав, свобод и законных интересов представляемого лица, неверно также включать его и в группу лиц, содействующих осуществлению правосудия, наряду со свидетелями, экспертами, переводчиками, которые выполняют совершенно иные процессуальные функции [4].

Н.В. Ласкина характеризует судебного представителя как участника процесса, который:

˗ играет важную роль в защите прав и интересов представляемого, выполняя в суде функцию представительства интересов лица, участвующего в деле, тем самым содействуя правосудию по конкретному делу;

˗ не должен иметь самостоятельной юридической заинтересованности в предмете спора;

˗ привлекается в процесс по инициативе суда или лиц, участвующих в деле;

˗ действуя в рамках предоставленных законом или договором полномочий, осуществляет процессуальные права сторон и иных лиц, участвующих в деле, выполняет возложенные на него как на участника процесса процессуальные обязанности, за неисполнение которых может быть привлечен к процессуальной ответственности [5].

Э.Е. Колоколова определяет процессуальное положение (статус) представителя, производное от процессуального положения (статуса) личности в гражданском судопроизводстве, как урегулированные гражданским процессуальным правом отношения сторон, третьих лиц, представителя с государством в лице его органов и должностных лиц. В структуру процессуального положения (статуса) представителя входят такие элементы и правовые категории, как субъективные (процессуальные) права сторон и третьих лиц гражданского судопроизводства; процессуальные обязанности; законные интересы сторон, третьих лиц; гражданско-процессуальная право- и дееспособность; гражданско-процессуальные гарантии субъективных процессуальных прав, свобод и законных интересов; ответственность [6].

Несколько иную позицию занимает Р.А. Сидоров, утверждая, что судебный представитель - самостоятельный участник гражданского судопроизводства. Его процессуальное положение является сложным: представитель одновременно выступает и как лицо, реализующее данные ему полномочия, и как носитель самостоятельных процессуальных прав и обязанностей, поэтому он не относится ни к лицам, участвующим в деле, ни к лицам, содействующим осуществлению правосудия, и при этом судебное представительство призвано гарантировать конституционное право граждан на получение квалифицированной юридической помощи [7].

По мнению Т.В. Сахновой, судебный представитель - самостоятельный субъект гражданского процесса. Это обусловлено материально-правовыми и процессуальными основаниями возникновения судебного представительства; спецификой формирования заинтересованности судебного представителя; самостоятельностью процессуальной функции и, соответственно, самостоятельностью процессуального статуса судебного представителя [8].

С учетом весьма специфического положения, которое занимают в процессе представители, существенно отличаясь как от лиц, которые реализуют в процессе свои личные, государственные или общественные интересы, так и от лиц, оказывающих в той или иной определенной законом форме помощь суду при рассмотрении гражданских дел, наиболее точным было бы выделение судебных представителей в самостоятельную группу участников процесса. Именно так, применительно к арбитражному процессу, в настоящее время определяет место представителей среди его участников АПК (ст. 54) [9].

Сегодня участие квалифицированного представителя на той или иной процессуальной стороне при рассмотрении гражданского дела зачастую предопределяет исход судебного разбирательства. Современный представитель не только замещает представляемую им сторону, но, по мнению некоторых авторов, призван, равно как и адвокат, содействовать установлению справедливости, способствовать скорейшему полному и верному рассмотрению дела [10].

Участие неквалифицированного представителя какой-либо из сторон потенциально может причинить непоправимый вред благосостоянию представляемой им стороны. К сожалению, современное российское право не предусматривает решения данной проблемы, законодатель лишь оставляет нуждающимся в правовой защите субъектам право на самостоятельный выбор процессуального представителя. А поскольку действующее законодательство не устанавливает определенного образовательного или иного ценза для лиц, занимающихся представительской деятельностью (в суде), зачастую в погоне за экономией собственных средств процессуальная сторона, нуждающаяся в юридической помощи, обращается за ней к неквалифицированному, «бюджетному» специалисту. Это в большинстве случаев приводит к неблагоприятным для представляемого субъекта последствиям.

Выход из сложившейся ситуации, по мнению М.В. Богомолова, заключается во внедрении обязательного принципа «процессуально-представительской деятельности, оказанной на профессиональной основе, при рассмотрении категории дел с высокой социальной значимостью» [11].

Но по мнению В.А. Гук, подобные предложения не в полной мере согласуются с идеями и принципами гражданского процесса. Расходятся они и с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, высказанными при рассмотрении вопроса о конституционности ст. 59 АПК РФ. В то же время нельзя и полностью отрицать полезность таких предложений. Они, в частности, могут найти применение при создании саморегулируемых организаций судебных представителей или иных форм объединения профессионального сообщества как некая гарантия качества оказываемых услуг. В данном случае сам рынок услуг процессуального представительства заставит остальных придерживаться заданных высоких стандартов [12].

Основываясь на таком критерии, как профессионализм, В.Е. Левченко и Д.А. Кобзарева предлагают выделить кроме уже утвердившихся четырех видов представительства в гражданском процессе еще два его вида: профессиональное и непрофессиональное представительство. Профессионализм и компетентность в осуществлении представительства неразрывно связаны с такими его характеристиками, как квалифицированность и результативность осуществления представительства [13].

С учетом вышесказанного представляется, что совершенствование института представительства в гражданском процессе невозможно без пересмотра отдельных положений гл. 5 ГПК РФ. По нашему мнению, в первую очередь необходимо четкое разделение процессуального представительства на виды, закрепление соответствующих им целей, задач, а также установление процессуальных гарантий реализации положений ст. 48 Конституции РФ о праве на квалифицированную юридическую помощь.

СПИОСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием. 12 декабря 1993 г. // Российская газета. 25.12.1993 года. № 237. (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 года № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 года № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 года № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) // Собрании законодательства РФ. – 2014. - № 31. - Ст. 4398

2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 29.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с №10.08.2017) // Собрание законодательства РФ. - 2002. - № 46. - Ст. 4532.

3. Осокина Г.Л. Некоторые проблемы правового регулирования представительства по новому АПК РФ // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2002 – 2003. № 2. - СПб., 2004. - С. 57-60.

4. Гражданский процесс: учебник для бакалавров / Отв. ред. В.В. Блажеев, Е.Е. Уксусова. – М.: Проспект, 2015. - 736 с.

5. Ласкина Н.В. Судебные представители - лица, участвующие в деле, или лица, содействующие правосудию? // Современное право. - 2010. - № 3. - С. 94-98.

6. Колоколова Э.Е. Адвокат - представитель в российском гражданском процессе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Саратов, 2005. – 33 с.

7. Сидоров Р.А. Представительство в гражданском процессе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Тверь, 2003. – 28 с.

8. Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса: теоретические начала и основные институты. - М: Волтерс Клувер, 2008. – 784 с.

9. Баловнева В.И., Баловнев Д.О. Проблемы представительства в гражданском судопроизводстве: проблемы и пути решения // Право: история, теория, практика: материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, июль 2016 г.). - СПб.: Свое издательство, 2016. - С. 53-55.

10. Гражданский процесс: учебник / Отв. ред. В.В. Ярков. 6-е изд., перераб. и доп. - М., 2006. – 703 с.

11. Богомолов М.В. Институт судебного представител ьства в современном гражданском и арбитражном процессе // Вестник ПАГС. - 2013. - № 2 (35). - С. 58-61.