Филологические науки / 9. Этно-, социо- и психолингвистика

К.ф.н. Устюжанина А.К.

Национальный исследовательский Томский Политехнический Университет

Древнеанглийский концепт «Огонь»

и его языковая репрезентация

Многие концепты в настоящее время уже достаточно хорошо изучены на материале современных языков. Изучение же концептов на материале древних языков - задача несколько более сложная по причине ограниченного количества источников информации. Однако это представляется не менее важным для науки. Результаты такого исследования являются вкладом в развивающуюся в настоящее время когнитивную лингвистику, а также обогащают сопоставительную лексикологию и сравнительно-историческое изучение древних языков.

Под концептом в данной статье понимается ментальное национально-специфическое образование, планом содержания которого является совокупность знаний о каком-либо объекте, а планом языкового выражения – совокупность лексических, паремических, фразеологических единиц, номинирующих и описывающих данный объект (Агаркова 2001:8).

Далее кратко определим, чем отличается концепт от понятия. «В структуре понятия центральными являются предметно-логические отношения, в то время как в структуре концепта – образно-ассоциативные» (Которова 2002: 185). Понятие рационально, логически осмыслено, в нём показаны главные характеристики объекта. Концепт может вбирать в себя несколько разных, в том числе и не самых существенных признаков, но главное — он включает также и эмоционально-оценочное отношение, образы и чувства, связанные с данным явлением.

Таким образом, концепт является не языковым, а ментальным образованием. Он существует на мысленном уровне, в сознании (отдельного человека или народа в целом). Вербализована (выражена словами) может быть только определённая его часть. Именно поэтому не представляется возможным целиком и полностью реконструировать какой-либо концепт.

Но поскольку человек выражает своё понимание происходящего в словесной форме, то интересующие нас концепты можно частично выявить и реконструировать лингвистическими методами, а именно, с помощью анализа значений соответствующих слов и выражений.

Известно, что концептуальная картина мира наилучшим образом отражается в словах, обозначавших самые значимые для человека вещи и явления. Что было важнее, о том больше и думалось, и говорилось. Огонь был как раз одним из таких жизненно важных для древнего человека объектов.

Это отразилось в наличии множества лексических средств, обозначающих огонь в древних языках. Т.В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванов выделяют два древних ИЕ обозначения огня - *nkni и *p(h)hur. В этимологическом словаре Вальде приводятся следующие ИЕ корни со значением «огонь»: leuk- «гореть, светить, свет», suel-, euso- «гореть», bhereu- (bheru-, bhru-) «бурлить, вскипать», «гореть», aidh- «огонь, гореть» (Гамкрелидзе, Иванов 1984: 699-670). Обратим внимание на то, что корней было реконструировано несколько, и они все разные по форме. Такое явление как наличие нескольких имён для одного носителя свойственно многим древним языкам и является отличительной чертой концептов, которые имели большое значение в данной культуре.

Множественнность слов связана с развитым наглядно-образным мышлением человека (носителя древних языков; а в настоящее время она ярко проявляется у народов, живущих первобытно-общинным образом жизни). Наглядно-образное мышление запечатлевает объект в конкретной ситуации (вместе с тем, что его окружает), и потом он с ней и ассоциируется, и по ассоциации же и получает наименование (поэтому наименования будут разнокоренные, поскольку происходят от совершенно разных вещей — смотря что окружало главный объект в той конкретной ситуации). Отсюда происходят такие явления как множественность названий лошади у кочевников или леса у народов, проживающих в лесу.

В одном из древних языков индоевропейской группы - в древнеанглийском также обнаруживается несколько названий огня. В древнеанглийских литературных источниках («Беовульф», «Феникс», «Битва при Финнсбурге», древнеанглийские поэмы, древнеанглийская Библии, проповеди), а также в Англо-саксонском словаре Дж. Босворта и Т. Толлера мы обнаруживаем, что в древнеанглийском языке концепт «огонь» представлен достаточно широкой лексико-семантической группой: æled (æld), fyr, ad, bæl, bryne/byrne, brond/brand, lig, gled, swol, swaþul.

«Наличие множественности имён определялось стремлением отразить различные аспекты субъекта, при этом внутренняя форма имени была мотивированной, поскольку имя выполняло определённую коммуникативную задачу, оно передавало информацию о характеристиках субъекта» (Топорова 1994: 9). При анализе различных названий огня в контексте древнеанглийских произведений обнаруживается, что роль была у каждого из них действительно своя собственная. Рассмотрим некоторые из них.

Fyr – самое распространённое название огня в древнеанглийских текстах. Оно подразумевает огонь в самом широком смысле этого слова. Встречается в таких предложениях как

Him beforan foron fyr and wolcen (Exod. 93: 169) «перед ним идут огонь и облако»

Ne onæle gē nān fyr on ðam dæge (Exod. 35:3) «не зажигайте никакого огня в тот день»

Þæt fyr ongon sweðrian syððan (Beow. 2701-2702) «после этого тот огонь начал гаснуть»

От этого слова происходит множество других: fyr-bær «огненный, огненосный», fyr-bend «пучок огня», wilm-fyr «яростный, стремительный огонь», fyr-cyn «род огня», fyr-bryne «горение огня», helle-fyr «адский огонь», heah-fyr «высокий огонь», wæl-fyr «смертельный огонь», fyr-beta «смотритель огня». (Bosworth 1954: 351). Как мы видим, слово было достаточно популярно, и от него же произошло современное английское название огня.

Следующее выявленное обозначение огня Līg (lēg) обозначало огонь как пламя, оно употрбляется в словосочетаниях, где подчёркивается цвет или свет огня, его яркость:

Līges leoma (Dan. 343) «пламени сияние»

Lēges blæstas (Andr. 3103) «огня, пламени всполох»

Lēga leohtost (Met. 9:17) «пламя ярчайшее»

Wonna lēg (Beow. 3115) «бледное пламя»

Этимологически это слово связано с готским liuhadei, liuhaþ «огонь, свет» (Streitberg 1910: 86) и древнеисландским laugr, logi, log «огонь», leygr «огонь, пламя», «море» (Holthausen 1948: 179). Все эти слова восходят к ИЕ *leuk- «светить, свет» (Walde 1927: 408; Pokorny 1954: 687). Поскольку в этом слове отразился образ огня как света, яркого пламени, всполоха, то именно от этого же корня в древнеанглийском образуется название молнии: līget, līget-ræsc, līg-ræsc: ic geseah Satanan swā swā līgetræsc of heofone feallende (Lk. 10:18) «я видел Сатану, как молния с неба падающего». В словаре древнеанглийского языка Хольтхаузена указывается, что «молния» было дополнительным значением līg (не основным! Holthausen 1934: 120), а в современных диалектах английского встречается однокоренное название молнии, levin (происходящее также от ИЕ *leuk-mon) (Pokorny 1954: 687). Если огонь и молния обозначались как близкие друг другу явления, то концепт огня, возможно, включал в себя и образ молнии как вида огня-света (молния прежде всего светится, а потом от неё что-нибудь и горит, например, дерево или крыша. Для древнего человека это был один образ, который назывался одним словом).

Следующее «имя» огня — Ad - в древнеанглийских текстах обозначает огонь погребального костра и встречается во всех описаниях ситуаций на эту тему. Тема сожжения погибшего героя на костре была очень актуальна в древнегерманском эпосе (поэмы «Беовульф», «Феникс»).

Þa onbærnde he þone ad (Bd. 3:16) - «тогда зажёг он костёр»

Ad stod onæled (Gen. 2922) – «погребальный костёр стоял зажжённый»

Заслуживает внимания, что это слово происходит от ИЕ корня *aidh-. А от него же - лат. ædes – «дом, храм» (Holthausen 1948: 48). Это слово хранит информацию о тех временах, когда очаг был одновременно и алтарём для совершения церемоний. Можно считать, что семантика др.-англ. ad связана с образом «культового огня», и данное слово недаром стало обозначать именно погребальный костёр (связанный с культом умерших). Это значение сохранилось в происходящем от того же корня (ИЕ *aidh-) др.-исл. eisa – «огонь, погребальный костёр» (Holthausen 1948: 48).

Bæl в древнеанглийских текстах также встречается с несколькими значениями. В одних случаях это «просто огонь», в других – «погребальный костёр». В поэме «Беовульф» bæl (как и ad) - не «огонь вообще», а «огонь погребального костра»: He bæl cure (Beow. 2818) – «он выбрал погребальный костёр». В древнеисландском этимологически родственное слово bal также обозначало «погребальный костёр» (Bosworth 1954: 66). Также и существование слова bæl-fyr «огонь погребального костра» (bælfyrа mæst (Beow. 3143) – «величайший из огней погребальных костров»), показывает, что слово bæl (как и ad) не могло обозначать «огонь вообще». Для обозначения самого огня требовалось слово fyr, а за bæl в данном случае сохранялось узкое значение «погребальный костёр» (bæl-stede (Beow. 3098) – «место для погребального костра»). Наличие в древнеанглийском языке двух разных слов (bæl и ad), обозначающих погребальный костёр, свидетельствует о важности этого явления в культуре народа.

Примечательно, что целый ряд древнегерманских корней, обозначавших огонь, параллельно обозначали и воду. Например, д.а. bryne/byrne (как и др.-исл. bruni) происходит от ИЕ *bhereu- (варианты: *bherеu-, *bhreu-, *bheru-, *bhru-) - «живо, активно двигаться». Оно применялось как к воде, так и к огню (в др.-инд. из него образовано bhurvan «бушевание воды») (Walde 1927: 167-168; Johannesson 1956: 619-620).

В древнеанглийском, как и в древнеисландском языке, существуют несколько происходящих от этого корня слов со значением «море», «источник», «вода»: др.-англ. brunna, burna «источник», burna (f) «бегущая вода, поток» (Bosworth 1954: 131), а в др.-исл. brim (n) «море», «прибой», «вода», «огонь» (Holthausen 1934: 35, 39). Это можно считать остатками общегерманского языкового представления об общности огня и воды (как проявлений живой, активной стихии одной природы). В древнегерманской мифологии вода и огонь — это две стихии, участвовавшие в сотворении мира (Топорова 1996). Для древних германцев эти две стихии были похожи.

При анализе литературных источников христианского периода можно сделать вывод, что произошло разрушение древнегерманского сегмента концепта «огонь», связанного с погребальным костром: bæl начинает употребляться в значении «огонь вообще», – поскольку самому погребальному костру как общественному явлению полагалось «остаться» в языческой эпохе. Однако полного исчезновения данной части концепта не произошло, что мы видим на примере поэмы «Феникс», возникшей уже в христианский период. В ней ярко выражены языческие мотивы сожжения жертвы (феникса) на костре, и сам «жертвенный костёр» называется именно bæl: Bæl biþ onaeled «костёр зажжён» (Ph. 213-220).

Рассматривая эмоционально-оценочную сторону производных от «огня» слов, мы обнаруживаем, что данный древнеанглийский концепт нёс скорее отрицательную, чем положительную окраску. Это выражено словами bæl-egesa, gled-egesa, bryne-broga – «ужас огня»; bryne-adl – «лихорадка, жар» («огненная болезнь»), lig-cwalu - «мучение, смерть от огня», wæl-fyr, mann-bryne – «убивающий (разрушительный, смертный) огонь», heaþowylm, heaþofyr «воинственный, враждебный огонь» и др.

Специфичным для христианского периода стало то, что огонь стал ассоциироваться не только с чем-то опасным (разрушением, смертью, страданием), а именно с наказанием за грехи в аду. Слова, ранее обозначавшие «разные виды» огня (fyr, līg, brond/brand, glēd и другие), в древнеанглийских религиозных текстах теряют различие между собой и все употребляются в описаниях «адского огня». Образ «огня для наказания» не отразился в каком-либо отдельном названии огня. Но есть косвенное подтверждение того, что он тоже составлял часть концепта и мог быть вербализован. Др.-англ. tintreg «наказание, мучение, пытка, страдание», др.-исл. tregi «печаль, горе» и treginn «печальный» этимологчески родственны др.-ирл. tein (teine) «огонь» (Henry 1966: 205, цит. по дисс.: Карыпкина 2002: 140).

Возможно, отразившийся в древнеанглийском языке образ «огня для наказания за грехи после смерти» преемственно связан с языческой культурой и является продолжением общегерманских мифологических сюжетов (Мифологический словарь 1991). Образ «чёрного огня», swearta līg (встречающийся в описаниях адского огня), связан с древнеисландским Surtalogi, воплощающим «огонь конца света» (Vaf. 50, 51) Сурт — это персонаж из Старшей и Младшей Эдды и представляет персонифицированный образ подземного вулканического огня (актуального для жителей Исландии).

Выводы:

ñ одной из ярких особенностей языковой репрезентации древнеанглийского концепта «огонь» является наличие множества обозначающих его слов;

ñ эти слова происходили от разных корней и обозначали разные «виды» огня в восприятии древнего человека;

ñ их количество и многообразие говорит об особом месте и большой значимости данного концепта в культуре народа и в сознании носителей языка;

ñ анализ семантики ряда обозначавших исследуемый концепт слов показывает, что он состоял из нескольких сегментов; основными были «огонь вообще», «огонь как стихия» (огонь, связанный с водой) и «огонь погребального костра». В христианскую эпоху основным и единственным стал образ «огня вообще».

Литература

1. Агаркова Н.Э. Концепт «Деньги» как фрагмент английской языковой картины мира (на материале американского варианта английского языка). Автореф. дисс. …канд. филол. наук. Иркутск, 2001. 20 с.

2. Гамкрелидзе Т.В., Иванов Вяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ протоязыка и протокультуры. Изд-во Тбилисского университета, 1984. 1331 с.

3. Карыпкина Ю.Н. Языковое представление эсхатологических мотивов в англосаксонской прозе X-XI веков (лингвоэтнический аспект). Дисс….канд. филол. наук. Иркутск, 2002. 187 с.

4. Которова Е.Г. Концепты «пространство» и «время» и некоторые особенности их репрезентации в кетском языке // Сравнительно-историческое и типологическое изучение языков и культур: материалы международной конференции XXIII Дульзоновские чтения. Ч. I. – Томск: издательство ТГПУ, 2002. 446 с. С. 183-191.

5. Мифологический словарь. Под ред. Е.М. Мелетинской. М.: Советская энциклопедия, 1991. 736 с.

6. Топорова Т.В. Семантическая структура древнегерманской модели мира. М., 1994. 190 с.

7. Топорова Т.В. Об архетипе воды в древнегерманской космогонии // Вопросы языкознания, 1996, № 6. С. 91-99.

8. Bosworth J. Toller T. An Anglo-Saxon Dictionary. London: Oxford University Press, Amen House, 1954. 1302 p.

9. Holthausen F. Altenglisches etymologisches Wörterbuch. Heidelberg: Winter, 1934. 428 S.

10. Holthausen F. Vergleichendes und etymologisches Wörterbuch des Altwestnordischen, Aldnorwegisch-islandischen einschliesslich der Lehn- und Fremdwörter sowie der Eigennamen. Göttingen: Vandenhoeck und Ruprecht. 1948. 368 S.

11. Johannesson A. Isländisches etymologisches Wörterbuch. Bern: Franke, 1956. 1406 S.

12. Pokorny J. Indogermanisches etymologisches Wörterbuch. Bern: A Franke Ag. Verlag, 1950-1959.

13. Streitberg. W. Die gotische Bibel. Heidelberg: Carl Winters Universitätsbuchhandlung, 1910. (1) Erster Teil: Die gotische Bibel. 484 S. (2) Zweiter Teil: Gotisch-griechisch-deutsches Wörterbuch. 180 S.

14. Walde A. Vergleichendes Worterbuch der indogermanischen Sprachen. Herausgegeben und bearbeitet von J. Pokorny. Berlin-Leipzig: de Gruyter. Bd. 1 - 1930, 877 S. Bd. 2 – 1927, 716 S.