О КОНЦЕ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ И ВЕЧНОСТИ ИДЕОЛОГИИ

Authors

  • АЕ Абуов Республика Казахстан
  • ИА Рау Республика Казахстан

Abstract

В Германии имеется немало специалистов (Киттштайнер /Kittschteiner/, Ротермунд /Rotermund/ и др.), которые выступают за «обновление философии истории» в традициях, заложенных Гегелем и Марксом. Так Ротермунд полагает, что последнее поколение немецких философов истории слишком увлеклось Кантовской философией истории, что «Кантовский горизонт» видения истории слишком узок по сравнению с гегелевским и что его надо «перешагнуть». И. Киттштайнер говорит об узости Кантовского подхода, ссылаясь при этом на самые разнообразные авторитеты, начиная с Адама Смита и кончая Фридрихом Ницше и Вальтером Беньямином (Benjamin). В этом же направлении рассуждала и Анна Аренд (Hannah Arendt). Она, в отличие от Беньямина, сомневалась, на основе анализа трагических событий ХХ века и достаточно критического подхода к «Диалектике Просвещения» Теодора Адорно (T. Adorno) и Макса Хоркхаймера (M. Horkheimer) в возможности теоретически выверенной концепции философии истории. Она занималась, скорее, описыванием непреодолимых трудностей, стоящих на пути создания такой концепции. Она указывала на тот факт (по её мнению), что современное ей общество и соответствующее ему понимание истории, не в состоянии удовлетворить потребность своих членов в поисках смысла общественной жизни и всей истории («das Bedürfniss nach Sinnstiftung befriedigen») /1, с. 23/. Она констатирует, что с начала ХХ столетия наблюдается дефицит осмыссленности и, соответственности, рост бессмысленности «Wachstum der Sinnlosigkeit», что современники оказались перед руинами прежних категорий мышления и масштабов суждений («Ruin unserer Denkkategorien und Urteilsmaßstäbe»). Аренд пишет о большой опасности для человечества попыток опирать философию на историю. На ту описательную и идеологизированную историю, которая предстала в трудах подавляющего большинства современных историков /2, с. 117, 122, 124/. Так представленная история может служить только для философии ужасов и бессмысленности исторического бытия. Она настаивает на необходимости интеллектуального разрыва («Bruch») c крайностями рационалистического Просвещения, разрыву, который бы соответствовал фактическому "разрыву" истории в ХХ столетии, показавшего всю иллюзорность просвещенческой рациональности. Аренд призывает к идеологически свободному и «страстному» («leidenschaftliches») мышлению с выходом за занятыми дедами духовными и интеллектуальными территориями («Geländer»). Основные трудности на пути возникновения такого мышления - 1) идеологические препоны, 2) сугубо рационалистические представления о природе человека и общества, 3) обожествление науки как благотворно-преобразующей силы человека, общества и природы. От философии истории, не преодолевшей эти трудности, трудно сегодня ожидать положительные импульсы как для самой философии, так и для понимания истории (или, как привычно говорят, исторической «науки») /3, с. 74/. Радикальный скепсис Аренд относительно возможности философии истории переносится ею и на саму историческую науку. В Vita activa она пишет, что «история состоит не из чего другого как многих историй»/4, с. 13/, и эти отдельные истории сообщают о событиях и фактах («Geschenissen und Ereignissen»), а не о таких-то или иных силах, действия которых предсказуемо, или об идеях, развивающихся логически. То есть из самих себя. Развиваться можно, как известно, только из самого себя. Человека, к примеру, извне не разовьёш, как ни помогай. Он сам должен развиться. Эти события и факты становятся опасными, могут приводить к социальным катастрофам тогда, когда их используют как замещение самой исторической реальности, как копии, содержащие указание на то, какой, собственно, история должна была бы быть. При этом забывают, что количество альтернатив тому, что произошло, какое угодно. Забывают и то, что это «могло бы быть иначе», которое всегда понятно нам и нашему окружению, никогда не могжет заменить дествительно произошедшего. Сопоставление истрических альтернатив есть лишь интересная игра, способствующая размышлениям о событиях, если опираться на достоверную информацию о них /5, с. 247/. Продолжение этого подхода, со ссылками на возможные катастрофы несколько иного характера мы видим в трудах П. Алхайта (P. Alheit) и У. Бека (U. Beck) и других современных мыслителей. Они пишут о рискованных потенциалах второй ступени модернизации современного общества («der zweiten Moderne»). Многими современными авторами (Бекет Нуржанов и др.) она обозначается как «постмодернизм» («Postmoderne»). Бек показывает опасности превращения обычного современного индустриального общества в рефлексивное, т.е. дословно – «повторное современное», постмодернисткое общество («reflexive Moderne»), которое происходит на наших глазах. Это следующие опасности: 1) глобализация рисков для общества в целом («Globalisierung gesellschaftlicher Risikolagen»); 2) индивидуализация социального неравенства; 3) рефлексация (само- и переоценка) современного знания. Посмотрим внимательнее на эти опасности.

References

1. См.: Lambrecht L. Fragwürdige Traditionsbestände der abendländischen Gischichtsfilosophie. In: X. Annalen der Internationalen Gesellschaft für Dialektische Philosophie Societas Hegeliana, Frankfurt am Main/Berlin/Bern 1998, S. 23 Aренд могла иметь ввиду и смыслы личной жизни, но это уже другая тема.

2. Аrend H. Zwischen Vergangenheit und Zukunft. Übungen im politischen Denken I. München/Zürich 1994, SS. 117, 122, 124.

3. См. Schäffler R. Einführung in die Geschichtsphilosophie. Darmstadt 1980, S. 74.

4. Вспомни, уважаемый читатель, : Сегодня на Патриарших будет интересная история! Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита. Алмата 1987, Жалын, стр. 13. История предстаёт как совокупность отдельных событий - историй. Беда же в том что слово событие не рассматривается как категория, не определено как категория исторической науки и философии истории.

5. См. Arendt Hanna. Vita Aktiva oder Vom tätigen Leben. München 1960, S. 247 f.

6. Beck U. Politik in der Risikogesellschaft. Frankfurt am Main 1991, S. 10. В России распространяется противоположная точка зрения и речь нередко идёт о закате инидивидуальности в перенаселённом мире, о всё большей повязанности и коррумпированности человека обществом. Игорь Клех. Дредноут худлита. В: NG -EX LIBRIS, 24.01.2013, стр. 6.

7. Beck U. Risikogesellschaft. Auf dem Weg in eine andere Moderne. Frankfurt am Main 1986, 206.

8. Vgl. Vester M u.a. Soziale Milieus im gesellschaftlichen Strukturwandel. Zwischen Integration und Ausgrenzug. Köln 1993, S. 75.

9. Beck U. Die Erfindung des Politischen. Zu einer Theorie reflexiver Modernisierung. Frankfurt am Main 1993, S. 9.

10. Siehe: Berdjaew N.A. Sinn der Geschichte, Moskau 1990, S. 144 u.a. (russ.); Frank S.L. Licht in der Dunkelheit. Erfahrung einer christlichen Ethik und Sozialphilosophie. In: Frank S.A. Geistige Grundlagen der Gesellschaft. Moskau 1992, S. 413 u.a. (russ.); Chamidow A.A. Humanismus als Diskurs. Almaty 2012. Institut für Philosophie, SS. 4 -5 u.a. (russ.)

11. Lenins Werke. Volksfront, Bd. 1, S. 303.

12. Plechanow. Gesammelte Werke, 1903, Bd. 1, Karl Marx, S. 5.

13. Pannekoek O. Klassen der bürgerlichen Gesellschaft und ihre Funktion im Klassenkampf- Hamburg 1909, S. 121.

14. Althusser L. Für Marx. Frankfurt am Main 1968, S. 182

Published

2020-02-02

How to Cite

Абуов, А., & Рау, И. (2020). О КОНЦЕ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ И ВЕЧНОСТИ ИДЕОЛОГИИ. Pridneprovskiy Scientific Bulletin, 6(662). Retrieved from http://www.rusnauka.com/index.php/rusnauka/article/view/1840